Плацдарм «попаданцев»

Что-то пушистое теранулось о мои ноги.

– Шпана, а ну брысь домой!

Вредная любительница жевания проводков от ноутбука команду проигнорировала. Мявкнула тихонечко и, гордо задрав до одурения пушистый хвост, распустившийся на ветру, как флаг, зашагала параллельным курсом.

Ну и что ты будешь с ней делать?

– Салли?

Я далеко не сразу сообразила, что обращаются ко мне. Точнее, к Саре-Энн. Индеец-конвоир замахнулся на кого-то палкой, но я остановила.

– Кто меня звал? Пусть выйдет сюда.

Ага. Худощавый субалтерн лет примерно двадцати, и такой же блеклый… как и его старшая сестрица Сарочка.

– Здравствуй, Джимми, – ровным голосом сказала я.

– Не ожидал тебя здесь увидеть.

– Как и я тебя.

– Эй, – послышался недовольный голос Хитрого Лося – Большого Друга Индейцев – это кто там колонну задерживает?

– Я. Слушай, мне тут с этим типом парой слов перекинуться бы – все-таки брат.

– Надеешься вербануть? Ну-ну, Бог в помощь…

На всякий случай он оставил со мной одного индейца – мало ли что.

А я отвела «брата» к бревнышку, удачно лежащему на солнышке, мы присели… и долгих пять минут просто молчали. Я, честно говоря, не знала, что сказать. Жизнь Сары-Энн до моего в нее, гм, попадания вспоминалась с каждым днем все реже и хуже. Я и Джима Дэвиса-то признала только потому, что брат и сестра были очень дружны. А он… Он просто не узнавал Сару-Энн. Естественно: перед ним была только ее физическая оболочка, притом очень сильно отличавшаяся от того, что он помнил. А вы говорите – материя первична…

– Ты изменилась, сестренка, – негромко сказал он, рисуя прутиком на земле какие-то закорючки.

– А ты остался таким, каким и был, – я подвела итог сравнения памяти Сары-Энн с увиденным зрелищем. – Все тот же солдат империи.

– Что тебя связывает с этими русскими? Ты же англичанка, муж твой англичанин.

– Верно, Джим. У меня еще брат англичанин, папа и мама англичане, бабушки с дедушками как будто не французы и так далее. Что с того? Я должна тебя отпустить?

– Не кипятись.

Почему ты, вооруженная, конвоируешь своего безоружного брата пилить деревья? Почему русские верят тебе?

– Мы с Джонасом пришли к ним с миром. Ты пришел с войной. Вот тебе и разница, братик.

– И… никаких ущемлений?

– Джим, – серьезно произнесла я, не спуская палец с курка – тоже, мало ли что. – Всех, кто приходит к русским с миром и признает их общественные законы, они считают СВОИМИ. Здесь полно индейцев.