Эпидемия

– Слушаюсь! – референт помедлил. – Так что делать с самолетом?

– Ничего пока не делать. Блокировать. И вот еще что. Мне нужна прямая связь с бортом. Организуйте.

– Есть.

– Выполняйте, – генерал откинулся в кресле и стал заштриховывать набросок самолета: сначала левой рукой, потом – правой.

Наконец, когда он остался доволен результатом, седоволосый сунул лист в машинку. Острые ножи завращались, и через секунду нарисованный самолет пропал.

К сожалению, с реальным лайнером все было не так просто.

* * *

"Когда я успел заразиться? – думал Кудрявцев.

 – Во время последнего вскрытия? Исключено. Скафандр все время оставался целым. В переходном шлюзе он надулся, и я бы смог обнаружить утечку. Нет, дело не в скафандре".

Он стал вспоминать последние дни. Ильин подметил у вируса одну неприятную особенность. Подметил, но почему-то не спешил поделиться со своим ассистентом. Гордость! Этот маленький лысый человечек мечтал быть Богом среди своих дурацких вирусов и ни за что не хотел признавать, что он мог что-то пропустить.

Чего-то не предусмотреть.

В конце августа Ильин написал большую докладную записку на имя начальника спецобъекта, Курмангалиева, с просьбой разрешить ему продолжить эксперименты.

Начальник был явно недоволен – он уже отрапортовал о завершении работы. Это подразумевало, что новое оружие было абсолютно эффективным, а у разработчиков есть надежное противоядие.

Однако в этом Кудрявцев сильно сомневался – что для бактериологического оружия вообще может существовать надежное противоядие.

Вирус – это штука похлеще водородной бомбы, а применять его – все равно, что стучать по взрывателю молотком, надеясь при этом уцелеть.

И все-таки Курмангалиев разрешил продолжить эксперименты. Официальным обоснованием явилось усовершенствование прибора ЧИП-66.

Они три недели подряд возились с этими дьявольскими пробирками и каждый день резали поросят. Мертвые свиньи до того осточертели Кудрявцеву, что он стал заказывать в столовой исключительно рыбные блюда, а потом и вовсе перешел на растительную пищу.

Работали в авральном режиме, по четырнадцать часов; к концу смены Николай валился с ног от усталости и постоянного нервного напряжения, а Ильин еще умудрялся вести журнал исследований и делать какие-то записи относительно наиболее перспективных путей разработки. Когда он успевал писать, для Николая оставалось загадкой.

Сегодня утром он покинул спецобъект – кому-то надо было везти на "Радон" новый образец ЧИПа.