Шериф

Летом он собирал грибы и ягоды, продавал их по дешевке на площади перед магазином, а зимой работал у кого-нибудь по хозяйству, проще говоря, батрачил. Тем и кормился.

– Возьмешь? – спросил он, протягивая корзину.

Грибы у него всегда были отборные, в этом Ивану не было равных, окрестные леса он знал даже лучше, чем дорогу к заведению. —

Белка посмотрела оценивающе.

– И еще лампочку вкрути, – накинула цену Белка, но Иван даже не подумал спорить.

– О чем разговор? Конечно. Давай лампочку.

– Сейчас принесу. – Белка вышла из-за стойки, подхватила корзину и скрылась за неприметной дверью, ведущей в кладовку.

Вернулась она уже с пустой корзиной в одной руке и новой лампочкой – в другой. Протянула ее Ивану:

– На!

– Ага!

Отшельник подвинул ближайший стол и принялся было снимать сапоги, но Белка его остановила:

– Не надо. Ноги-то у тебя, поди, еще грязнее. Вот, возьми газету, постели.

Иван постелил газету, ловко запрыгнул на стол и заменил лампочку.

Затем слез, аккуратно сложил газету и сунул в карман:

– Почитаю вечером.

– Да она с прошлой недели.

– Какая мне разница?

Белка нагнулась под прилавок, достала бутылку. Иван схватил со стойки стакан, протер его рукавом, посмотрел на свет и налил до краев самогон.

– Ну, будем здоровы.

Белка задумчиво кивнула, она в это время протирала стойку.

Иван выпил стакан мелкими глоточками и довольно крякнул:

– Только в путь! Что б я без тебя делал?

– Пил бы меньше, – не глядя, ответила Белка.

Она сейчас обдумывала свою традиционную утреннюю мысль: а не обшить ли стойку куском тонкого железа? А то вон – вся в царапинах да подпалинах от бычков. К тому же железную мыть было бы легче.

Кусок железа давно дожидался своего часа в кладовке, но Белка жадничала, ведь надо было платить за работу, а это значит – бутылку долой.

Никто никогда не знал, сколько она заработала своим винокуренным промыслом: жила Белка одиноко, в маленькой развалюхе по соседству, на южной окраине той же самой Московской улицы, никакой живности не держала, огорода у нее не было.

«Она замужем за своим самогонным аппаратом», – едко замечал Шериф, и он был прав.

Иван закупорил бутылку тем же самым кусочком бумаги и сунул ее в бездонный внутренний карман телогрейки – такой засаленной, что определить ее первоначальный цвет было невозможно.

– Пойду я. У меня еще дела…

Белка молча кивнула.