Шериф

Но ничего, слава богу, этот фокус я уже знаю! Не надо прятать туза в рукаве!» – Палец Шерифа вернулся на спусковой крючок, и твердым голосом Баженов произнес:

– Я ХОЧУ, ДОК, ЧТОБЫ ТЫ СНЯЛ СВОИ СРАНЫЕ ШТАНЫ И ОТЛИЛ ПРЯМО ЗДЕСЬ – ТАК, ЧТОБЫ Я ЭТО ВИДЕЛ!

«Вот тебе, бабушка, и Зигмунд Фрейд, – вихрем пронеслось в голове у Пинта. – Старик ведь не зря предупреждал, что все завязано на сексе: мальчик-девочка, палочка-дырочка, ключик-замочек, болтик-гаечка… И даже поезд метро, уходящий в тоннель, навевает какие-то гинекологические ассоциации.

Черт! Черт!!»

Он уже не мог взглянуть на происходящее отстранение, Пинта захлестнули эмоции. Инициатива перехвачена, мяч оказывается у соперника, игроки в красных футболках неудержимо рвутся к воротам. Атака развивается – и с флангов, и по центру…

– Давай не тяни! – жестко сказал Шериф. – В этом ничего сложного нет.

«А если у меня простатит?» – вдруг, подумал Пинт. И внутренний голос ехидно ему ответил: «Не приведи господь. В Горной Долине простатит – смертельная болезнь, потому что лечится нетрадиционными шерифскими методами».

– Сейчас, Шериф. Одну минутку! – сказал Пинт.

Вот и докачал свой «маятник». Новый способ психотерапии: в глухом лесу, у пациента в руках – заряженное ружье, а у врача – сморщенный от испуга член, напоминающий лопнувший шарик Пятачка. Ты идиот, Оскар Карлович, если хотел найти общий язык с этим сумасшедшим. Теперь все зависит от способностей твоего мочевого пузыря. Черт, а все-таки интересно, чем его так допек загадочный Некто, у которого были проблемы с мочеиспусканием?

Дрожащими руками он попытался расстегнуть ремень из дешевого кожзаменителя, впрочем, сейчас его стоимость не имела никакого значения.

Ремень щелкал, пряжка глухо позвякивала, но наконец Пинту удалось добиться своего.

Баженов молча смотрел: не сводил глаз с несчастного доктора.

А он все-таки неплохо держится. Помнится, агроном так и не успел расстегнуть ширинку, и на его вельветовых штанах появилось большое мокрое пятно. Тогда проверка закончилась, едва начавшись.

Я опустил ружье, и он, бросив чемодан, помчался сквозь кусты, не разбирая дороги, ломанулся, как молодой олень – от охотника. Вот было смеху! И он никому ничего не рассказал. Ну а что он мог рассказать? Что спятивший Баженов с ружьем в руках заставлял его ссать? И кто бы ему поверил?

Пинт к тому времени уже улучшил достижение агронома, теперь он стоял на изготовку, зажав в руке то, что должно было подвергнуться суровой шерифской проверке.