Шериф

Благородный Шериф лицом к лицу с матерым разбойником – у бандита самый большой ствол на Западе… вот только он забыл его дома. Лучше бы он забыл надеть штаны – это смотрелось бы не так глупо.

– Так вот, – продолжал Шериф, – Бог создал Добро и Бог создал Зло. Тем самым он дал человеку свободу выбора: хочешь – твори Добро, не хочешь – сей Зло.

– И да воздается тебе сторицей… Аминь! – пробормотал Пинт, тихо, чтобы не рассердить Баженова.

– Штука в том, что порой Зло носит личину: до поры до времени, но рано или поздно…

Вот чертов Шериф! Как красиво излагает: «Добро» – «Зло», «до поры» – «до времени», «рано» – «поздно».

Баженов говорил и слегка раскачивался, словно заклинатель змей.

– Но рано или поздно должен найтись человек, который сбросит эту личину и явит миру истинное лицо скрывающегося под ней.

Коллеги, вношу поправку! Добавьте, пожалуйста, в историю болезни: «Мания величия». Даже так: религиозный бред на фоне мании величия. Наличие сверхценных идей и наверняка – в этом мы сейчас убедимся – внутренние голоса императивного характера. У кого готов диагноз? Нет? А у меня готов! Запишите, пожалуйста…

– Здесь Я решаю, кого пустить в Горную Долину, а кого…

Выразительная пауза, ничего не скажешь. Какая там семинария? Он бы и на театральных подмостках неплохо смотрелся.

– …не пустить. Поэтому каждый должен пройти проверку. Я называю это – проверкой Шерифа. Но сначала…

О, а вот это уже больше смахивает на любовный акт: сначала – прелюдия, остальное – потом.

– Но сначала покажи мне свои документы, док. Ну? – Шериф выжидательно поднял брови, так, что шляпа поползла куда-то к затылку.

– Документы? Конечно.

– И не делай резких движений.

– Нет-нет, что вы, что вы! Я же сказал, что оставил револьвер дома.

И зря! В этом-то он точно был прав.

Пинт медленно расстегнул пиджак, отодвинул в сторону левую полу. Затем осторожно, двумя пальцами – это он видел в каком-то полицейском боевике – полез во внутренний карман, где лежали документы. Пальцы не слушались и все время попадали мимо прорези, но наконец он ухватил ставшую вдруг липкой кожу – это пот, руки вспотели, вот обложка и стала липкой – и вытащил паспорт. А вместе с ним и бумажник.