Из варяг в греки. Олег

Познатнее – обит свиной кожей, а её мочат в морской воде.

Викинги не часто использовали один и тот же щит на два боя. Клён – дерево обычное. Когда щит ломался, быстро рубили новый.

– Что это значит? – спросила Янка. – У нас так не принято.

– У свеев и данов, – ответил Любор, – повесить щит на дверь твоего дома, значит, присвоить себе твой дом и всё, что в нём.

– Я смотрю, ты знаешь наши обычаи? – удивился Олег.

– Года с вашими братьями мне хватило.

– Значит, ты себе Киев присвоил? – спрсила Янка.

– Это уж точно, – Олег прищурился в сторону берега, где вечерний туман скрывал частокол, – а ещё мы не бросаем своих. Сегодня ночью нужно в город – остальных соберём. Тут нам больше делать нечего.

И добавил хитро:

– Покамест нечего.

Гуннар толкнул Любора и указал на парус. Вместе они стравили его и сели за вёсла. Ушкуй лениво поворачивался против течения.

– Говорят, люди находят богатство в Корсуни. Что на Тавриде, – сказал Олег.

– Говорят, там чаще находят смерть, – ухмыльнулся Гуннар.

– А третьего и не нужно.

Янка хотела прильнуть к Любору, упоминание Корсуни напугало её. Древляне говорили, что там – на границе суши, моря, ветра и огня – живёт Кощун. И что стережёт он то самое богатство, о котором сказал Олег.

Скрыня о семи цепях. Висит на верхушке дуба. В корнях его томятся чуры. Те из них, что хотели серебра-золото. А само это серебро-золото – кровь Сварога. Каждую ночь пленённое светило обливается кровью за мировую тьму. И каждое утро могучий змей уносит колесницу Сварога снова ввысь.

Янка хотела молить Олега не плыть туда. Зловещее, смутное, полное пугающих знаков видение встало перед ней. Но что мог значит её жалкий голос?

***

Ковры перед шатрами горели золотом, и чистой бирюзой было море позади. Базар источал сладость и зловоние жаркого дня. Монотонные зазывы, счётный треск, смех и ворчание – ещё один торговый день в порту византийского Херсонеса, среди славян именуемого Корсунью.

В смолянистом мареве дрожали корабли. И всё новые заходили в бухты Тавриды. Из Царьграда на западе, от Днепра – с севера, и через страшные морские бездны – из южного Понта. Под латинским парусом шли халифские галеры. Там в зелёных коранических тенях, замотанные в белое, глядели на берег арабы. В последние годы торговля стала главным ремеслом агарян.