Саппалит

Эспиа заметила мои приподнятые брови.

– Иногда людям приходилось резать друг друга, удалять лишнее. Для этого использовались специальные инструменты, приборы.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я много читала. И многому научилась у Прокси Арста. Он – великий учитель, – сказала она и неожиданно дернулась, отвернулась.

Я вскочил с места, громыхнул стулом и только после осознал странность своей реакции.

– Что с тобой, Эспиа?

– Все в порядке.

Она посмотрела на меня из-за плеча, и я убедился, что она не врет.

– Саппалит – наша последняя надежда, – голос Эспиа наполнился драматизмом, глаза превратились в стекло. – Мы должны научиться жить по-новому. Для этого нам и даны знания. Для этого нам и даны Прокси и Дива.

Эспиа сделала глубокий вдох, закрыла глаза, встрепенулась. Она выглядела так, точно только пробудилась ото сна.

– Там-Лу – самая важная часть. Мы должны разбираться с нашими тревогами, страхами, опасениями. Мы должны очищаться от них, от всего, что искажает наш истинный Там-Лу.

Это главное направление медицины Саппалита. Поэтому, если ты чувствуешь проблему, которую не в состоянии решить, то всегда можешь обратиться за помощью, как это делают многие.

– И ты? – спросил я.

Взгляд Эспиа сделался отстраненным.

– И я, – сказала она.

На том мы и закончили.

* * *

Пришло время выдвигаться на ужин, а Гранчи до сих пор не находил себе места. Его опасения подтвердились, и в этом цикле он отправился помогать в уходе за животными.

– Я сильный здоровый мужчина.

Я могу поднимать тяжести, могу охотиться, могу участвовать в вылазках и охранять Саппалит. Я могу ловить рыбу и неплохо проявляю себя на кухне. Но почему, почему меня отправляют к скотине? Убирать за ней, мыть! Неужели я не заслужил достойного применения своим навыкам?

Дело в следующем: Гранчи мало того, что вляпался в коровье дерьмо, так еще умудрился поскользнуться на нем и упасть спиной.

После каждой фразы он принюхивался и морщился.

– Чувствуешь? Чувствуешь? Всей воды не хватит, чтобы сбить этот запах.

– Гранчи, я ничего не чувствую. Тем более ты в чистой одежде.

– Ты говоришь так, чтобы мне не было обидно, но я знаю: от меня воняет.

Мне хотелось рассмеяться: когда злился, Гранчи превращался в черно-белого медведя – панду, как его изображали в книгах – неуклюжего, неловкого, а его растрепанные волосы придавали большей нелепости происходящему. В одном он был прав: я сдерживал улыбку, боялся обидеть его.

Но я заметил еще кое-что.