Саппалит

Что-то ребяческое пробивалось сквозь его массивную оболочку.

– Ты же недавно здесь, – сказал он, ковыряясь под ногтями. Встревоженный, он силился побороть желание задать неудобный вопрос. – Еще помнишь ту жизнь?

Та жизнь – это жизнь до Саппалита. Говорят, чем дольше здесь живешь, тем скорее забываешь то, что было до. Воспоминания выветриваются, а ты не замечаешь, как позади, с листа памяти, пропадает все больше деталей. Не успеваешь оглянуться, как лист полностью чистый, будто новый.

Что помнил я? Помнил борьбу, нужду.

Помнил тяжелый груз, недовольство. Несчастье. И помнил, как грезил попасть в Саппалит. Никаких фактов, событий. Людей. Прокси Митори на проповедях говорит, это нормально. Нормально и прекрасно, что тяжелые неприятные воспоминания уходят. Так и должно быть. В какой бы ситуации мы не оказались, всегда нужно надеяться на лучшее. Попадая в Саппалит человек начинает исцеляться, очищаться.

– Помню: было плохо, – сказал я. – Ничего конкретного.

– Ясно.

Даже в темноте я разглядел разочарование на лице Гранчи.

Похоже, он ждал другого ответа.

– А мне иногда хочется вспомнить прошлую жизнь. Не люблю, когда что-то упущено. Даже если там были одни страдания, все равно бы лучше их знать. Все же это часть меня. Мой путь.

– Прокси Митори говорит…

– Да знаю я, что он говорит. Свет – единственное нормальное состояние человека. Но меня это не успокаивает.

– Может, тебе стоит показаться Прокси Арсту?

Гранчи поджал губы, отвернул голову.

– Не знаю. Как бы не вышло чего дурного.

– Дурного?

– Да. Вдруг, я не излечим? Могут и изгнать.

– Тогда ты сможешь освежить в памяти жизнь до Саппалита, – я неловко улыбнулся.

Глаза Гранчи превратились в узкие щелочки.

– Ах ты засранец!

И он навалился на меня всем телом. Пытался поймать мою голову, чтобы ворошить волосы кулаком. Я вертелся ужом, кряхтел. Мы оба смеялись, держа в голове цену каждого лишнего громкого звука.

Успокоились лишь когда за спиной зажужжала молния.

– Опять вы устроили свои игрища.

Из палатки показалась лысеющая голова Гадулы.

– Разбудили тебя? – спросил, усаживаясь, Гранчи.

Гадула махнул рукой, выбрался наружу. Сел рядом с нами. Я посмотрел на часы: до конца нашей смены оставалось еще двадцать минут. Сейчас темнело рано, а светало поздно. Еще и этот холод. Но я видел, что совсем рядом с нами лежал снег, который до Саппалита никогда не доберется.

– Сон не идет, – сказал Гадула. – Сначала, вроде, накрыло.