Хирург возвращается

– А с этим-то как быть? – Егорыч тычет носком сверкающего франтоватого ботинка в лужу на полу.

– А с этим сами разбирайтесь! На то вы и проводники, чтоб за порядком в вагоне следить!

– Это что же получатся, – надувается Егорыч, – всякая шваль будет ссать прямо в купе, а ему ничего за это не будет?

– Штраф выпишем, привлечем к административке, на работу сообщим! – заученно перечисляет полицейский.

– И это все? А убирать кто станет?

– А вот ты и станешь! – неожиданно для всех повышает голос младший лейтенант.

– Так пиво разрешено. Его вот даже из вагон-ресторана по вагонам развозят.

– Ну, вот им и скажи, хе-хе, – ухмыляется офицер полиции, – чтоб пришли и убрали, раз продают!

– «Охоту» в вагоне-ресторане не продают. Эта тварь его с собой принесла.

– Тем более нужно смотреть, кого в вагон пускаете! Что он у вас с бухлом-то лезет?

– Так он сам железнодорожник, помощник машиниста. Ему в сумку заглядывать? На каком основании?

– Егорыч, Николаич, вы меня до греха не доводите! Я при исполнении! – вдруг заводится Сережа.

– Какой-такой рапорт?

– Обыкновенный! Напишу, что это вы продали из-под полы этому обоссанцу спиртное с целью незаконного обогащения.

– Мы?

– Вы! Знаю я вас, проводников, любите втридорога перепродавать.

– Как тебе не стыдно, Сережа, – принимается стыдить его Егорыч. – Мы же уже два года знакомы, и хоть раз ты о нас что-то дрянное слышал?

– Два года не слышал, а вот теперь увидал!

– Что увидал-то? Это мы ему разве пиво продавали?

– Эй, граждане! Товарищи! Господа! – подаю я голос с верхней полки.

– Что вам, товарищ? – смотрит в мою сторону полицейский. – Чего вы кричите, чего мешаете следственным действиям?

– Хочу выйти из купе. Скоро моя станция.

– Так и идите себе на здоровье. Вас никто не задерживает… пока! Но, возможно понадобитесь как свидетель…

– Как я пойду, если внизу, простите, лужа? Вы уже полчаса ссоритесь, а она нисколько не уменьшилась за это время.

– Егорыч, а пассажир прав, – тоскливо отзывается Николаич. – Как он по луже пойдет?

– Во-во, летать не умею. Так что с полом?

– А что ты на меня так уставился, Егорыч? Кажись, твоя смена – тебе и флаг в руки, вернее, тряпку!

Через десять минут я осторожно спускаюсь на свежевымытый пол, обуваюсь и, подхватив багаж, иду к выходу. Дежурившая у купе троица как-то недобро смотрит мне вслед.