Зелье для Ее Величества. Усадьба

– Что делать-то будем, коли погоня не удастся? – Шеф снова стал приходить в волнение.

– Думаю, одна ниточка у нас есть.

– Какая? – резко подался вперед Штерн.

– Который с разбитой головой и неизвестно от чего умерший – их явно из Божедома взяли, куда покойников свозят. Очень уж у них положение тел одинаковое, как перед похоронами. Да и окоченение уже было.

– Ага!! – вскочил Штерн, который как ищейка почувствовал след. – Сейчас мы тех смотрителей примерно допросим, я лично из них душу вытрясу, и кому отдали тех покойников, скажут! Скажут, как миленькие! – провозгласил шеф, потирая руки и входя в азарт от возможного скорейшего раскрытия такого громкого дела.

«Коли поймаем, тогда можно будет и покойников по городу не разбрасывать, а доложить, как все и было», – подумал Иван.

Шеф тем временем уже отдавал команды:

– Степан! Степан, мать твою за ногу!!

– Слухаю, Ваше высокоблагородие! – отчеканил влетевший в дверь слуга.

– Отправь людей в мертвецкую, всех кто там есть – живо в допросную, ночных сторожей сыскать и тоже сюда волочь.

– Точно так, Ваше высокоблагородие!

– Ну пошел, пошел, родной, да поторопи там всех, не то живо у меня плетей отхватят!!

И, обращаясь сам к себе, расхаживая по комнате:

– Ну ничего, ничего, сыщем мы тебя, голубчик!! Ох и запоешь ты у меня тут, ох и заголосишь!!

Иван поморщился – он был противником пыток и истязаний.

Через полчаса вернулся Степан и сообщил, что все, кого велено арестовать, находятся в допросной.

– Кто такие? – грозно спросил Штерн.

– Я смотритель!– с немецким акцентом пропищал тот, что в цивильном. – С какой целью и по какому праву меня столь бесцеремонно схватили?!

Штерн еле заметно кивнул палачу. Практически мгновенно смотритель сложился пополам, получив удар в солнечное сплетение.

– У нас попусту людей не хватают, – назидательно произнес его высокоблагородие и, наклонившись к уху, рявкнул: – и коли тебя сюда приволокли, пес, то отвечай, что спрашивают, и не дерзи!

Распрямился и уже обратился к Ивану:

– Нет, все ж таки неправильно было отменять предварительную пытку! Как раньше хорошо было – придешь, помню, а вор уже готов все рассказать – знай сиди да записывай.