Зелье для Ее Величества. Усадьба

– Раскали щипцы как следует, голубчик, – отдал новое распоряжение человек с черными глазами, – с малого начнем, торопиться нам некуда.

Палач живо переместился к камину с углями, из которых торчали всякие железяки, и начал их раздувать мехами.

– В чем конкретно меня обвиняют? – пролепетал-проплакал несчастный.

– А в том, голуба, что хотел навредить слугам Ее Величества. С какой целью следил, кто послал?! – рявкнул он.

– Да никто не посылал! – крикнул Розинцев и дальше выпалил все события этого дня и все свои мысли.

– Складно врешь, – кивнул вельможа. – Кондрат! Скоро ль ты там??

– Иду, иду, Ваше высокоблагородие, – прогудел заплечных дел мастер.

– Я не вру, я не вру!! – забился-заголосил Розинцев.

– Ну-ка давай наперво ему вот здесь оторви, – не обращая внимания на крики, произнес черный человек и указал пальцем, где именно.

Раскаленные докрасна раскрытые щипцы приблизились к груди Ивана – свой крик он услышал как бы со стороны, мир отдалился и померк.

Пришел в себя не сразу. Почему-то было мокро и холодно. Когда сознание окончательно прояснилось, он забыл и про холод, и про мокроту – он продолжал сидеть в пытошной в том же состоянии и в том же качестве, в каком его и покинуло сознание. С ужасом посмотрел на грудь – все было на месте.

– Что ж ты слабенький-то такой, – произнесли с укоризной их высокоблагородие, – даже начать не начали еще, а уже в обморок, как барышня.

Ивану нечего было сказать, и он бессмысленно водил взглядом по допросной.

– А ну-ка родные, оставьте нас пошептаться с господином Розинцевым, – бросил он всем, кто был в подвале.

Поклонившись, палач и двое конвоиров растворились в темноте коридора, закрыв за собой дверь.

Какое-то время их высокоблагородие иронично разглядывал Ивана, что-то прикидывая. Потом встал, зачерпнул ковшом воду из бочки, подошел к нему и поднес к губам:

– Пей.

Иван судорожно сделал несколько больших глотков.

– Все дело чуть мне не испортил, подлец. Но хвалю, неплохо соображаешь, щучий сын, – и, откинув полы камзола, их высокоблагородие сели обратно в кресло.

Розинцев недоуменно воззрился на него.

– То, что я тебе сейчас расскажу, является строжайшей государственной тайной, понял?

Иван несколько раз кивнул.

– Запомни, если о том, что узнаешь сейчас и станет тебе ведомо потом, ты хоть полслова кому скажешь, то я лично попрошу Кондрата уважить меня и вытянуть из тебя все жилы по одной, он это хорошо умеет.