Эпоха магии

 – Не трогай нас! Уйди! Правительница взмахом руки остановила Тириена.

– Я полагала, что мой сын вырастет смелым и решительным. Но передо мной лишь жалкий трус, который жмется в углу, словно робкая девица!

Рука Крина, в которой он сжимал оружие, вмиг стала неподъемной. Пальцы точно налились свинцом. Какой уж там ударить, мальчик не мог даже замахнуться! Обида на Оливера внезапно исчезла. Крин желал лишь одного: оказаться подальше от комнаты, в которой находился.

Оливер вот уже в который раз поднял глаза на мать, но та старательно избегала его взгляда.

Слова застревали в горле, принц не мог даже закричать, не мог позвать на помощь. Собственно, звать-то было некого. От волнения рука сама все крепче сжимала нож и прятала его за спину.

– Я забочусь о твоем будущем, – мягко продолжила Вольиза. – Не бойся. Крин облизнул сухие губы и опустил голову.

– Тириен, сделай то, за что тебе заплатили, – разочарованно вздохнула правительница. – У меня не осталось другого выхода.

Наемник молча двинулся вперед, выставив клинок перед собой.

– Нет, не надо, я не хочу умирать! – с ужасом взвизгнул Крин.

И вот наступил момент, которого Оливер терпеливо ждал. Когда Тириен приблизился, принц под истошный вопль Крина метнул нож в грудь наемника. От неожиданности тот отпрянул, выронив меч, – тоже мне убийца – и спешно расстегнул плащ. Нож оказался воткнут в кожаную броню. Увы, лезвие не смогло добраться до плоти.

Оливер вскочил и уже приготовился бежать, но внезапно ощутил острую боль в животе.

Неприятное чувство мигом растеклось по телу, сделав ноги ватными и непослушными.

Опустив голову, юноша увидел, как Крин вынимает из него окровавленное лезвие. Кинжал вошел в тело почти по рукоять. Бордовое пятно на белой рубашке стремительно увеличивалось, живот и грудь стали мокрыми.

Смертельно раненный принц поднял взгляд на Крина. Тот стоял, открыв рот, и с удивлением смотрел на свои испачканные кровью ладони. Перед глазами у Оливера начало темнеть, ноги и руки отказывались слушаться.

Он медленно скатился по стене и упал на правый бок. Темно-красная лужа под ним расширялась с каждым мгновением. Казалось, вскоре она закроет весь пол.

Крин попятился от умирающего брата. Мальчик по-прежнему держал кинжал перед собой. С одной стороны он был рад, что остался жив и не разочаровал мать, а с другой удивлен появившемуся на душе облегчению. Как же оказалось все просто! В сердце Крина не было места ни жалости, ни горечи, ни стыду.