Берлинская жара

Никогда бы не подумала: блондинка, голубые глаза. Отец пропал где-то в Испании, и теперь она ищет подтверждающие документы, чтобы добиться отсрочки. Ей так и сказали: «Найдите что-нибудь об отце. Это поможет». Скажи, у тебя нет возможности разузнать?

– Как фамилия?

– Ну, Кох же. Отто Кох. Он служил где-то в авиации.

– Хорошо, – сказал Гесслиц, – я узнаю.

– Сегодня на Маркетплатц приезжали фермеры. Я купила репу и капусту. Думала взять пять яблок, но сорок три пфеннига за фунт – это, по-моему, слишком.

Гесслиц оторвался от еды и потрепал жену по щеке:

– Ничего, старушка. Обойдемся.

– Да, звонила Герда, – вспомнила Нора. – Зовет нас в Кведлинбург. Там тихо, будто нет никакой войны. Яблони зацвели, вишни. Водопровод работает почти круглосуточно. И карточки не нужны – в лавках полно еды. Ты уже позабыл, как выглядит моя сестра.

– Было бы хорошо, чтобы ты к ней поехала.

– А ты?

– Слишком много работы. – Он ласково заглянул ей в лицо. – Поезжай, старушка, в Берлине неспокойно. Бомбежки только усилятся. Поезжай.

– Нет. – Голос Норы стал твердым. – Никуда без тебя я не поеду. И всё об этом.

Гесслиц тяжело вздохнул. Медленно раскурил сигарету, кряхтя, поднялся и выглянул в окно, приоткрыв штору. По пустой, темной улице в направлении тускло освещенной пивной, подпирая друг друга плечами, брели смутные пьяницы.

– И все-таки было бы лучше, чтобы ты уехала, – повторил он.

– Ты будешь принимать ванну? – беспечным тоном спросила Нора. – Сегодня дали вдруг воду.

– Позже, – сказал он.

– Поторопись. – Нора занялась чисткой сковороды. – Вчера, когда ты дежурил, на три часа отключили электричество. А сегодня есть и то, и другое. Какая радость.

В глубине улицы остановилось такси. Из него вынырнула темная фигура и исчезла в пивной.

– Пойду-ка я выпью пива, – буркнул Гесслиц и, не дожидаясь отклика супруги, решительно вышел из дома. Заметно прихрамывая на левую ногу, Гесслиц заковылял в пивную, именуемую «Черная жаба», куда он ходил последние четверть века, с того момента, когда здесь была наспех возведена неказистая постройка и семья Ломмерцхайма открыла в ней немудреную закусочную.