Ветер из мертвых дубрав

Удивительно, но я был спокоен. Никакого удивления по поводу того, что мы перенеслись, если верить Гонвальду, в параллельный мир. Ощущение было такое, словно все это – и звезды, и реку, и луну, я уже видел, когда-то, где-то. Может, во сне, а может, в каком-нибудь фильме, неважно. Но я был уверен, что все это, мне очень знакомо!

Наконец, в свете луны, мы увидели ту самую лачугу, о которой говорил нам Гонвальд. Это была хибарка из толстых досок, стоящая у самой воды. Возле покосившегося этого домика, лежал остов лодки, наполовину вросший в песок.

– Смотри – сказал Смол – у нас на этом месте – замок, а здесь – какой-то сарай! У нас – море, а здесь – река!

– Думаешь, это как-то, связано? – спросил я.

– Да бес его знает! – сплюнул Смол. – Пойдем, что ли, заглянем в эту развалюху! – Смол толкнул дверь, сколоченную из какого-то замшелого горбыля, и мы вошли в лачугу. Сквозь щели между досками, в хибарку проникал лунный свет, от чего казалось, что это, какие-то тонкие светящиеся лоскуты ткани, растянуты между стен.

– Доброй ночи вам, сэры – раздался низкий, певучий, немного гнусавый, женский голос, откуда-то из угла. Я попытался разглядеть, кто это сказал, но не увидел ничего.

– Кто здесь?! – спросил Смол.

– В вашем мире, мы называемся русалками – ответил голос. Я вгляделся в темноту. Хижина, оказывается, стояла на небольшом заливчике, и в углу, блестела черная вода реки. В слабом бледном лунном свете, скудно проникающем в хижину, было видно, что в этой воде, что-то шевелится. Я всмотрелся повнимательнее.

И разглядел существо, которое говорило с нами. Вообще, привычный образ русалок, был так же далек от внешнего облика этого создания, как изображение сердечка на открытке к Дню Святого Валентина, от настоящего человеческого сердца. У Русалки было плотное, змееобразное, тело, оканчивающееся полупрозрачным, с перепонками, горизонтально, как у дельфинов, посаженным хвостом. Все тело было в каких-то радужных разводах, тускло переливающихся в тусклом лунном свете. Вместо рук – два тонких, очень гибких, щупальца, с присосками, как у осьминога.

На спине – такой же полупрозрачный плавник с перепонками, которые оканчивались ярко-оранжевыми шипами. Голова – совершенно не человеческая. Скорее, это была голова морского котика, только без меха. Большие, черные глаза, влажные и блестящие, начисто лишенные белков. По бокам головы – плотно прижатые к черепу, уши, похожие на плавники. Нос – вытянутый, явно, для того, чтобы удобнее было плавать под водой.