Дикополье. Слово Шубина

 – Она тебя описала, понял, да? Сказала ещё, что надпись на спине какая-то была…

Он обошёл меня, посмотрел на футболку с китайскими иероглифами в районе лопатки и округлил глаза:

– Есть надпись… – сказал он, да так искренне, что я даже готов был поверить в неопровержимое доказательство моей вины – надпись на одежде. – Слушай, давай без этих, лады? Сходим проверим. Телефон у тебя есть? Покажи.

Я показал “Нокию”, которую родители подарили мне на день рождения. Конопушки Конопатого побагровели, даже количество их увеличилось:

– Это тот телефон… – он взял меня за локоть и агрессивно сказал: – пошли.

Она недалеко, во дворе. Заходить не будем, она с первого этажа посмотрит, и всё. Закумарил[2 - На Донбассе слово «закумарил» часто используют в значении «надоел», «достал».].

И повёл меня через дорогу. На зелёный. По правилам. Дружки, закурив, последовали за нами. Я не мог развернуться и уйти, эту функцию внутри меня поразил вирус боязни, и я просто смотрел прямо перед собой.

Недалеко находилась городская больница. Не милиция. Хотя что бы я сделал? Пусть даже блюститель порядка мимо прошёл? Ну? Что? Попросил о помощи? Да куда там. Даже не подмигнул бы, давайте честно. Я не Святогор. Уж он бы – ух! Взял бы их, да за головы, да как треснул бы об асфальт, а потом ещё и старушку бы через дорогу перевёл. Жаль, я не он. И никогда таким не стану.

А может, и не нужна мне помощь? Может, мне нравится, что эти чуваки ко мне доколебались! Это острее, чем красный светофор, опаснее, это хоть что-то новенькое…

Мы обогнули какую-то пятиэтажку и зашли во двор, широкий, но пустой, точно заброшенный и никому, кроме Конопатого, не интересный.

Одна только мокрая рубашка, сушившаяся на одиноком турнике, выдавала в царстве пыли и песочных кирпичиков наличие местных жителей. И ещё, быть может, надпись “Шахтёр – чемпион!” на бордюре.

Конопатый подвёл меня к крайнему подъезду и встал рядом со сломанной пополам лавкой. Не хватало тут только облезлого коня, припаркованного в ожидании не менее облезлых рыцарей.

– Покажи ещё раз телефон, – потребовал Кон.

– А где ваша мама? – спросил я.

– Ты мать мою не трожь, понял? Телефон показывай!

Я извлёк “Нокию” и крепко сжал в руке.

– Новенькая, – сладострастно проворковал Конопатый и агрессивно почесал шею обеими руками. – Давай сюда. Красть – нехорошо, понял, да?

Понял, отчего же. И тебя понял, Конопатый. Зовут тебя, наверное, Семён.