Дикополье. Слово Шубина

В конце коридора стояло трюмо с кучей косметики, феном и узким, но высоким зеркалом. Когда Миша завернул в комнату, я бросил взгляд на отражение, и увидел, что за Никитой следует женщина – худая, как спичка, чёрная, как фон на заставке Star Wars.

Я обернулся, но никого не обнаружил. Снова посмотрел в зеркало – пусто.

– Что-то не так? – спросил Никита. Он возвышался надо мной маяком или каланчой какой-нибудь.

– Всё не так, – честно признался я.

– Согласен. Ты из какого класса?

– Из десятого.

– И я. Школа – говно.

– Согласен.

В комнате творился настоящий кавардак: разбросанные всюду конфеты, фантики, какие-то крошки, печенье, даже кусок недоеденного торта на блюдце. В центре комнаты на табуретке стоял парень в жёлтой футболке с дырой в рукаве и чёрных джинсах. Он подвязывал к люстре верёвку с бантиком на конце.

– Только не говорите, что Матюкливого гнома вызываете, – покачал головой Миша.

– А почему нет? Я прочитал, что он может не только матюкаться, но и помогать… – сказал Никита.

– Ясно. Вот только в Дикополье не так его вызывать надо.

– А как?

– Ник, кто это? – парень, сделав своё дело, слез с табуретки.

Мы познакомились. Валера, друг детства Никиты, учился на класс старше. Выглядел он заряженным на свершения.

– Бант не на верёвку, а на дрот[10 - Проволока.] нужно подвязать, – объяснил Миша. – Баять[11 - Говорить.] громко нельзя, даже заклинания. Наш гном тишину любит. К слову-то, называют его тут иначе – Халабудный Стервец.

Миша вопросительно посмотрел на ребят. Те кивнули.

– …это не сработает. Халабуду построить надобно, простую, с четырнадцатью прищепками с жестяными кольцами. А затем – выключить большой свет. Вместо свечи – фонарик. У меня есть, но нужен, Никита, твой, раз Стервец тебе помогать будет. И три раза повторить: “Халабудный Стервец, приди, полакомись…”. Вопросы?

Никаких вопросов. Никита и Валера принялись безропотно исполнять поручения Миши, а я присел на край кровати.

– Зачем нам Матюкливый гном? – спросил я, когда они вышли из комнаты в поиске необходимых артефактов.

– Всяка помощь не повредит, – ответил Миша. – Поглядим.

Из-за шевелящихся занавесок по комнате гулял мерцающий свет. Я дёргался от каждой тени, шороха за окном, стука веток о стекло. Ощущалось чьё-то присутствие, но спокойный вид Миши, восседающего на кресле, компенсировал мои переживания.