Дериват

Он продолжал швырять скрежещущие гром и молнии сквозь речевой синтезатор, даже в секунду, когда разогнанный электродами снаряд покинул дуло. – Мы с Ваши еще увиди…

Токопроводная плазма стерла в порошок то, что когда-то было головой робота-убийцы; спокойно кружа в воздухе металлическая пыльца оседала на холодный пол.

Бэа увидела вышедшего из тесного закутка Спри и окликнула его – он, возможно, демонстративно, пропустил ее обращение мимо ушей и побрел вглубь муравейника.

Остатки «Третьего» были разбросаны в том же самом месте: нет, они не отрасли ноги, не собрались в единый организм и не спаслись.

Разорванный надвое ассасин был небрежно разбросан по коридору. Если бы Спри знал позывной код неудачливого убийцы, то, наверняка, окрестил его «двумя полторашками»:

– Всегда найдется рыба крупнее.

Он внимательно изучил каждый предмет брони, мельчайшую полуночно-пурпурную ячейку углеволокна, прошерстил все металлические отсек-карманы – никаких зацепок его принадлежности хоть к какой-то организации.

Что-то сверкнуло у ботинка. Спри перевел центр тяжести на другое колено, чтобы сблизиться с обрубком нижней части тела «Третьего». Транспондер. Крео оторвал примагниченный цилиндр размером с жука и стал перебирать его троеперстием. Маркировка производителя на дальневосходном языке попалась в поле зрения почти сразу.

– Не забудь перевести потом, – сказал Спри в гарнитуру.

– Ну куда ты подевался? – протяжные выкрики чиновницы продолжали вызывать глухонемого падальщика, – Крео Спри!

Девушка подошла к мужчине, тот продолжал сидеть на корточках с транспондером убийцы в руках и теперь смотрел снизу вверх на Ханаомэ Кид, освещаемую утренними лучами.

– За мной, быстро! Пойдем ну же! – она ухватилась за его руку и потянула на себя. «Как же я устал» – признался себе Спри. Для него водоворот событий закручивался слишком быстро. Удивление вызывала нескончаемая живость Ханаомэ Кид: танец ее перемещения ни на секунду не потерял прежней прыткости. Непростительно дорогим была роскошь признаться ей в растрате всего пороха в пороховницах – ведь, как он полагал, именно его несгибаемость перед трудностями заражала Бэю уверенностью в успехе экспедиции.

– Пойдем.

Не больше часа отделяло окрестность от полноценного рассвета. Успевшие отвыкнуть от света, парочка тотчас адаптировались к бледно-лиловым разводам на небесной синеве.

Бродячая собака продолжала в спокойном ритме гавкать, зазывая прямоходящих чужаков проследовать за ней.