Был шумный бал

Мы разошлись на расстояние

Должных шестнадцати шагов

И приняли то состояние,

Когда один убить готов

Другого ради отомщения.

Коль я не стал искать прощенья,

Кузен не зрил пути благого.

Сказал одно: – За богом слово.

Подняли руки плавно, быстро,

Раздался громкий страшный выстрел.

…

Глаза раскрылись – надо мною

Кружил тревожный ангелок.

То он мелькал, то потолок.

…

Я шевельнул одной рукою —

Пронзила боль. Я застонал.

Немедля доктора позвал

Приятный голос незнакомый.

И не был я готов к такому:

В мое явилось мироздание

Младое дивное создание —

Девчушка в платьице воздушном

С горящим взором простодушным,

Который как бы говорил,

Что я геройство сотворил.

Не зная, как воспринимать,

Решил я перестать стонать,

На бок другой перевернулся

И сладкий сон догнать хотел,

Но ангел снова прилетел

И, сев напротив, улыбнулся.

Смотрел он слишком уж влюбленно

И с толку сбил определенно.

Златистый локон ко лбу спал,

Сон окончательно пропал.

Вошел мужчина седовласый,

Приятель тетушки моей,

Что слыл когда-то ловеласом,

А позже стал лечить людей.

Девчушку он прогнал поспешно,

Прикрикнув: – Лиза, гэть отсель!

Та, словно дикий коростель,

Ему ответила потешно

На птичьем странном языке

И упорхнула налегке.

Вслед доктору вошла и тетка.

Взор был ее настоль суров,

Что всяк под ним казался кротким

И всяк был лебезить готов.

Пока смотрели мне плечо,

Та сокрушалась горячо:

– Да если б ты убил Андрюшку

Или хотя б попал в него,

Моих лихих эмоций вспышки

Могли достигнуть бы того

Ужасно жуткого предела,

Когда за главное задело!

Уж я бы наказать сумела!

Сама б пальнула в ту часть тела,

Что род людской зовет нескромной,

И ты б ходил с дырой огромной

В местах, которые важны,

И в час любви весьма нужны.

Тут доктор даже побледнел,

А я лицом стал бел, как мел.

Ведь оба знали, как, бывало,

Мадам Аннет порой срывало.

И были случаи известны,

Когда причуды брали место,

Да люди добрые страдали,

Поместье это покидали.

Еще кричала, что дуэли

Давно у нас запрещены;

Виски и лоб ее потели,

Внушая чувство мне вины.