Бетонная агония

Бледная кожа пекаря казалась почти голубой, словно кожа мертвеца. Редкие седые волосы взъерошились, как волчья шерсть, а на лбу пульсировала фиолетовая жилка.

Пекарь резко поднял голову, и на девушку уставились сверкающие безумием глаза. С его зубов, обнажённых в зверином оскале, свисали густые красные слюни, весь рот до самого отглаженного воротничка был залит кровью. Чудовище улыбнулось, но его глаза оставались неподвижными. Они всё ещё сверкали....

А затем он закричал. Добрый гулкий голос пекаря куда-то улетучился, вместо него появился резкий хриплый звериный рёв, который затем перешёл на нетерпеливый сдавленный хрип….

– Достало всё!..

Потом он бросился вперёд….

Под крылом Чёрной Совы

А тут, однако, тепло, и светло, хоть и тесновато. На столике в стакане качается горячий чай, крепкий и густой, как смола: именно то, что мне сейчас нужно. Пока не набежало народу, и вагон остаётся почти пустым, он смотрится очень уютно, будто только тебя забирает домой. Сомневаюсь, правда, что с таких краёв, как тот, откуда я держу путь, наберётся много пассажиров, по крайней мере, именно в пассажирском вагоне.

Девочка-проводница, добрая девушка с огромными глазами и маленькой грудкой, не иначе, стажёрка, сделала милость и оставила меня в покое. Проверила билет, дала чайку и была такова. Это хорошо, негоже ей со мной тут, рядом, особенно, сейчас.

Рюкзак упал на пол и теперь спокойно глядел на меня из-под складного стола, шторка поднята, верный автомат по старой доброй привычке лежит подле меня.

Командировочные я положил в нагрудный карман, могли черти прицепиться. Ага, а к седым волосам не прицепятся, как же, жди.

Я открыл форточку и надел подшлемник, пусть будет свежо, хоть и холодно, пусть свежо… Скоро вечер, сумерки уже сгущаются на горизонте. Теперь, когда всё позади, ничего, пусть и холодно, пусть и свежо, главное, чтобы без остановок.

Если остановимся ночью на станции, я сразу начну нервничать. Не поймите неправильно, я не псих, просто многолетние привычки не уходят бесследно. Многолетние? А чёрт побери, мне же только тридцать пять, скоро день рождения.

Что-то я разнежился, надо глотнуть ещё чайку.

Вид за окном стремительно проносится передо мной. Бесконечные нивы, такие золотые в зените, теперь ржавеют под лучами закатного солнца.