Острова блаженных

Но отступать было уже поздно.

– Хорошо придумал, молодец! – Саркис одобрительно кивнул. – Когда?

– Да мне, в общем-то, все равно. Когда тебе удобно?

– Сегодня понедельник. Завтра не работаю. Завтра Сероп. Потом среда, опять Сероп. Четверг, пятница —работаю. Выходные – не работаю. Через два дня работаем, да?

– Ну тогда давай в выходные, как раз самое время для вечеринки.

Вячеслав попытался отодвинуть встречу подальше – авось не сложится. Не вышло.

– Не, брат, там работа потом. Выпьем, голова болеть будет.

«Тоже неплохо, скорее отмучаюсь», – подумал Вячеслав.

– Ладно, давай. Часов в пять, нормально?

– Хорошо! Где живешь?

– Путевой, 28. Отсюда можно доехать на 637-м. Маршрутки еще ходят – 637-я и 571-я. Вон с той остановки. Ехать минут пятнадцать. Остановка так и называется – «Путевой, 28». Дом прямо напротив остановки, панельная девятиэтажка.

– Хорошо, все понял. Может, брат подвезет. Спрошу. Не люблю автобус, маршрутка. Путевой, 28-й дом, да?

– Абсолютно верно.

– В пять, где-то так, да?

Вячеслав кивнул:

– Там домофон, наберешь 200, это номер квартиры. Я тебе открою. Второй этаж. У тебя мой телефон есть, на всякий случай?

– Ага.

– Ну тогда все, договорились.

– Договорились. Только побрейся перед встречей, а не то я тебя сам побрею. – Саркис указал глазами на палатку за спиной, в которой прятался длинный острый нож, затянулся напоследок и бросил окурок в урну. – Ну все, пойду, курица горит.

– Постой, а как же третье? – остановил его Вячеслав.

– Что третье? – Саркис нахмурил брови.

– Ты сказал, что у меня три причины для грусти.

– А-а-а! – протянул Саркис. – Третья причина – у тебя Бога нет.

– Что? – удивился Вячеслав.

– То. Русский не верит ни во что.

– В смысле? – патриотично возмутился Вячеслав.

– Вот я в Господа Бога нашего Иисуса Христа верю, а ты во что?

– Аналогично. Я – русский, ты – армянин, мы же христиане.

– Э, друг, знаю, ни во что ты не веришь.

– Конечно, что за вопрос?

– Ты маму-папу помнишь, а дальше забыл. Кем был дед твой дед?

Вячеслав порылся в памяти. Пусто.

– Я прадеда помню, он на войне погиб.

– А как зовут?

Вячеслав покачал головой.

– А его прадеда?

– Да ты любого спроси, – возмутился Вячеслав. – Никто не скажет.

– Я любой. Я скажу. – Саркис ткнул себя в грудь пальцем. – Прадед мой прадед был пастух. Звали его Азат.