Аргилай. Возвращение домой

Вот и оставили ее, ага. Сейчас течка, потому тут держу. А то сынки мамку обрюхатят, породу испортят, ага.

– То есть деревня близко, – поинтересовалась Трица. – Ага?

– Ага. – кивнул незнакомец.

– Так-так-так… – пропел себе под нос Нюх, доставая из-за пазухи недавно приобретенную карту курьерской службы Бакарди, и огрызок графитового стержня, которым гномы обычно делают записи и рисуют чертежи. – Как говоришь ваша деревня называется? Мне тут понимаешь, карту надобно обновить, чтобы потом не доплачивать всяким тараканам усатым.

– Пирожок зовется, ага. – охотно ответил незнакомец и указал направление дрожащей рукой. – Недалече тут. Поезжайте, ага.

– Какое аппетитное название. – оценил гном. Закусив язык, он аккуратно вырисовывал буковки под неподписанным на карте кружочком.

– Кажется я слышу, как заурчало в твоем животе. – усмехнулся в бороду Бипа, подмигивая собрату.

– Я думал это в твоем. – откликнулся тот.

– И в моем. – согласился Бипа, забираясь в седо. – Харчей нормальный охота – мочи нет!

Дорога вывела из леса на небольшую равнину.

– Вот это наша тема! – радостно причмокнул губами Бипа, указывая на поле.

В высокой траве виднелись две дюжины деревянных колод с соломенными крышами. От пасеки в сторону дороги шел невысокий человек.

Незнакомец остановился перед путниками, снял широкополую шляпу с защитной сеткой и поклонился в пояс.

– Добрые странники, мир вам! – поприветствовал пасечник мелодичным, вкрадчивым голосом.

– И тебе мир, староста. Я Трицитиана. – отозвалась наемница, а затем поочередно представила своих спутников, вновь назвав Аргилая странным именем Бу.

– Странники в нашем селе редкость, – все так же вкрадчиво продолжил невысокий мужчина. – Но мы рады каждому гостю коли пришел он с миром. Времена ныне тяжки, а дороги небезопасны. Хотя столь бравому отряду, як ваш наверняка не страшны люди лихие.

– Это точно, – хмыкнул Бипа, поглаживая обух своего топора.

– Ты нам дядь вот лучше скажи, – подключился к разговору Нюх. – У вас только название такое или пирожки имеются.

– Ныне год не самый урожайный, – горестно произнес староста Карпыч и развел руками, которые заметно дрожали. – Беды сыплются одна за одною. Но для столь уважаемых гостей и пирожков спечем и медовуху откроем и баньку истопим.