Белый человек

Доктору помогли подняться. Иван, местный кузнец, усадил Анатоля в кресло, а его жена, несмотря на нервную дрожь, сказала на удивление ясно и складно:

– Анатоль, староста пытался выстрелить в Пейла, но пистолет взорвался у него в руках. Снежана помогает ему, но нужно, чтобы вы его осмотрели. Он истекает кровью.

Анатоль тряхнул мокрой головой и невольно поблагодарил Господа за то, что тот устроил ему небольшое купание. Он долго просидел на солнце и был уже, видимо, не в себе, когда обстановка накалилась еще сильнее.

Он подъехал к сокрушающейся Анастасии. Женщина уже подрастеряла силы и вопила вдвое тише. Доктор наклонился к ней и влепил звонкую пощечину.

– Соберись, – прошипел он. – У тебя еще сын есть. Подумай о нем.

Анастасия посмотрела на доктора с ненавистью, но сразу замолчала – будто кто-то выключил звук. Анатоль невольно поймал себя на мысли, что этот нелепый плач был направлен вовне – Анастасия не столько оплакивала дочь, сколько показывала окружающим, как велико ее горе.

«Что за семейка?» – подумал доктор и решительно покатил в направлении дома старосты.

* * *

На руку Григория страшно было смотреть – будто староста засунул ее в печь и хорошо прожарил. Кто-то заботливо подобрал пальцы, разлетевшиеся во все стороны при взрыве, и они лежали на испачканном платке на столике у кровати. Там же лежала потрепанная книжка, которую Григорий, видимо, читал на ночь.

Что делать с этими пальцами, Анатоль не имел не малейшего представления.

«Использовать как закладки?» – съязвил он внутри себя. Будь он чуть более искусным врачом, наверное, он смог бы пришить их обратно, вот только пришивать их было решительно не к чему.

Отвратительная рана снова напомнила Анатолю об ужасах войны. Живот скрутило, и доктора едва не вырвало. Он обрадовался, что удалось сдержаться, но в остальном радоваться было нечему.

– Единственное, что я могу сделать, – сказал Анатоль, – прижечь рану, чтобы избежать заражения. Писать вы уже никогда не сможете и великим музыкантом вам не стать.

Но, с другой стороны, вы уже и не в том возрасте, чтобы осваивать что-то новое. Вы сможете толкать двери, даже, наверное, сможете драться, и это хорошая новость.

– Пошел ты! – простонал Григорий. – Засунь свое чувство юмора себе поглубже в задницу.

– Лучше бы вы засунули пистолет себе поглубже в задницу и нажали на курок. Тогда вы избавили бы нас от своей глупости, – огрызнулся Анатоль.