Самая страшная книга 2021

Вадик распахнул ящик под умывальником и извлек из кургана гниющих картофельных очисток маску сварщика. Кусочки еды прилипли к оконцу, к серому металлу.

– Я ослепил Медузу, чтобы защитить других детей, но этого оказалось мало. Коленька сказал, что он будет страдать и в гробу, пока создатель Медузы не понесет наказания.

В тусклом солнечном свете, пробивающемся из-под занавесок, Вадик напоминал страшного волосатого кабана. Обезумевшего эриманфского вепря.

– Я не мог наказать Форкия, но придумал кару для Кето. Пошли, я познакомлю тебя с тестем.

– Не нужно! – Артем обогнул стол, прижимаясь к стене и цепляя кроссовками ящики. – Мне пора на вокзал.

– И зачем же? – Вадик снял с крючка молоток для отбивания мяса. В зазубринах бойка застряли почерневшие волокна. – О, я знаю. Чтобы разболтать о мозаике Галаса. Чтобы ее аккуратно спилили и поставили в центре города. Чтобы люди толпами ходили смотреть на нее. Маленькие дети с хрупкими косточками.

Вадик – эриманфский вепрь – преградил дорогу. Со сварочной маской в одной руке и молотком – в другой.

– Я смотрел, как ты фотографируешь ее. – Нервный тик сокращал мышцы раскрасневшегося лица. – Как ты молишься. Я сразу понял, ты – ее слуга. Но знаешь, что я делаю со слугами Медузы? Обращаю против них же их оружие.

Вадик напялил маску, как рыцарский шлем, и опустил «забрало». Артем дернулся было к сеням, но горячая пятерня вцепилась в холку. От страха свело скулы. Артем ни разу в жизни не дрался. Ни разу не попадал в ловушку психопата.

Заставляя пленника сгорбиться, Вадик поволок его по коридору, регулируя движения пинками и тычками.

Наклонившись, Вадик процедил в ухо Артему:

– Передай другим. Я охраняю Медузу. Я убью каждого, кто попытается ее вызволить.

Ударом ноги он распахнул дверь и грубо втолкнул Артема в темноту. Щелкнул выключатель, лампа озарила запертые ставни, уменьшенные копии античных Венер и упаковки цинковых белил. Тараканы бросились врассыпную, схоронились в щелях.

Посреди комнаты возвышался цементный столб. Будто надгробие или языческий идол. На растрескавшейся поверхности маркером намалевали примитивный клыкастый рот. Чуть выше из цемента торчали два длинных ребристых прута.