Обезьянки

Там белели оторванные уголки объявлений из прошлой смены, прикрепленные на кнопках. На потолке висела люстра с пластиковыми полупрозрачными рожками, на окнах – нарядная тюль. В конце холла находилась лестница, ведущая на второй этаж, куда уже полез один из мальчиков.

– Наверху все то же самое, только за место холла балкон, – рассекретила Екатерина, пропуская девочек внутрь и следуя за ними. – Решайте, кто и где расположится!

– А разве нельзя: трое пацанов тут, трое там? Комнат ведь четыре.

– Как тебя зовут?

– Игнат.

– Нет, Игнат, нельзя! Как и спрашивать подобные глупости. Один отсек строго мужской, другой – строго женский! Вы можете подняться на балкон или посидеть в холле, но в двери заходить категорически запрещается! Исключение одно – если вас пригласят.

– Нечего решать, – вдруг подключился Егор, замерев в проеме входной двери. – Мои вещи на втором этаже, а я переезжать не намерен.

– Да-да, мальчикам надо наверх! По ночам труднее будет лазить в окно, – с улыбкой добавил вошедший Глеб, и Екатерина одернула его за рукав.

 – А что? Я лазил… в свое время… в неправильном лагере.

– И балкон для «покурить», – дополнил Василий Синицын. – Шутка!

– Надеюсь, никому не надо разъяснять, что слово «отбой» стоит понимать, как приказ для наступления комендантского часа?

– Позвольте мне, Екатерина Вениаминовна, у меня получится доходчивее… – вмешался напарник.

– Владимировна я!

– Я так и сказал. В общем, слушайте, господа и дамы… Замечу кого-нибудь на улице в неположенное время, даже днем, в тихий час, пеняйте на себя! Я люблю прогуливаться по ночам, и место вокруг вашей избушки, думаю, станет одним из моих любимых, поэтому наказание будет мгновенным и жестким, вплоть до отправки домой!

– Роль злого следователя я застолбила еще с позапрошлого сезона, – прошептала напарница ему в ухо.

 – Не тяни одеяло, ты добряк.

– Разберемся, – сквозь зубы процедил Глеб.

Делать было нечего, и мужская половина отряда согласилась со всеми доводами, молча поднявшись по лестнице, как говорится, с вещами.

Егор проводил их в комнаты, оказавшиеся, в счет наклонных скатов крыши, теснее и меньше. Там, разбросав сумки, чемоданы и рюкзачки по кроватям кельи одинокого затворника, мальчики долго соображали, как разбить свою и без того неполную компанию на три и три, но так и оставили этот вопрос нерешенным до вечера.

У девочек, между тем, все обстояло гораздо проще.