Многогранность

Мёртвые проститутки прилично отстали, а я нёсся, словно парень, а не пятидесятилетний сто двадцати килограммовый жлобина. Второе дыхание? Может, и оно, но это не важно, главное – как можно дальше от этого места, от этих жутких оживших мертвецов! Дивясь самому себе, я гнал вперёд, пока вдруг ноги не зацепились за что-то в темноте. Натыкаясь на голые ветви, я кубарем полетел сквозь низкорослый кустарник. Вскочил, и по новой упал. Да что же такое, я непонимающе посмотрел на невероятно длинные колошины брюк, что сползли к ботинкам и мешали бегу.

– Чёрт! – От произнесённого имени этого дьявольского отродья я вздрогнул, перед глазами всплыл отчётливый образ Проводника. – Что за хренотень творится?

Последние слова я произнёс, не узнав собственного голоса, он был слишком высок и мог принадлежать только ребёнку или же женщине! Не веря собственным глазам, я оглядел себя. Вывод был шокирующим – я ребёнок! Вот почему мне было легко бежать, я молодел, а значит, худел и уменьшался.

Снимая ставшую большой и неудобной одежду, несмотря на холод осенней ночи, я оглядывал посиневшие тонкие ручки и ножки, на вид мне было лет семь, восемь, не больше. Быстрей, быстрей, освободиться от мешающей бежать одежды, и прочь, прочь из леса.

Прижав рукой ставшие неимоверно большие трусы, я выпрыгнул из кустов, но было поздно. Тихо подкравшаяся мертвячка возникла на пути, словно призрак. Один мощный удар, и я понимаю, что лежу на влажной листве. Тёплые струи текут со лба, заливая лицо, это кровь, и от неё щиплет в глазах.

– Мы же предупреждали тебя, не уйдёшь от нас! – проскрипело над ухом. – Быстрей, девочки, наш несостоявшийся клиент требует прелюдии.

От жуткого непонимания и такого же страха я заорал, всё ещё дивясь собственному голосу. Однако холодная рука, сжавшая моё тонкое горло, быстро воспрепятствовала этому. Боль, возникшая сразу во многих местах моего тела, нахлынула одурманивающей волной. Меня рвали руками, кусали, смачно причмокивая, а я не мог ничего поделать.

Последнее, что я почувствовал, это был кишечник, который методично, метр за метром, вытягивался из моей брюшной полости сквозь рваную рану на животе.

– Сука! Мразь поганая, ты где опять шлялась всю ночь?!!

Этот, вызывающий дрожь во всём теле, голос, от которого ладони становились мокрыми и липкими, я узнал бы из миллионов. Я рывком вскочил.

– Тсссыы! – приставив когтистый палец к пятаку, протянул чёрт.