Удравшие из ада

– Думает, – с уважением ответил Васис Ргов и шмыгнул носом.

Сам он думать не умел.

Мимо сновали горожане, кое-кто с интересом поглядывал на лейтенанта, а одна предприимчивая дамочка попробовала развесить на нем белье для просушки. Попытка была доблестно пресечена сержантами.

– Вот, – проговорил Лахов на сорок третьей минуте стояния. – Ну что, пойдем?

– Куда? – спросил Калис, прикидывая, не зарядить ли дополнительные арбалеты в сапогах.

– В веселое заведение мадам Передур, что на Пустопорожней улице.

Вопрос «Зачем?» Ргов не задал, но ухитрился изобразить его на лице, так что лейтенант не смог не ответить.

– Искать демона, – сказал он.

Калис решил, что идея с дополнительными арбалетами была не такой уж плохой.

– Но он же там был вчера, – сказал Ргов. – И мы не знаем, где он сейчас. У нас больше нет этой… ынстукции.

Лахов собрал весь яд, имеющийся в организме, и направил его в район языка.

– Ты что, предлагаешь отправиться к Пифии и сказать: «Ой, извините, мы потеряли вашу бумаженцию».

– Наорет, – предположил Ргов.

– Проклянет, – заявил куда более мрачно смотрящий на жизнь Калис.

– Или ты хочешь пойти к Большому Джиму и сообщить ему, что мы не можем найти типа, порезавшего его парней?

При упоминании Большого Джима на улице стало несколько тише.

– Нет, – честно признался Васис.

– Тогда пойдем.

Неспешным шагом, придуманным специально для патрулирования города и погонь за действительно опасными преступниками, Торопливые зашагали в сторону Грязного моста.

Калис на ходу подпрыгивал, норовя взвести лежащие в сапогах арбалеты.

В веселом заведении мадам Передур стражу, честно говоря, не ждали, хотя в этот час там не ждали вообще никого.

На стук никто не подумал открывать, и тогда Лахов постучал вторично, используя для этого здоровенные и мозолистые кулаки Калиса. Двухэтажное строение опасно закачалось, с крыши посыпалась труха, а доносящийся изнутри равномерный храп неохотно прервался.

– Считаю до одного – и начинаю стрелять, – сообщил изнутри голос, отдаленно похожий на женский.

– Только попробуй! – рявкнул Калис, почувствовавший себя в родной стихии, и в руках его оказалось по арбалету. – Это стража! Всем встать лицом к стенке, руки за голову! Молчать и бояться!

– Чего вам надо? – дверь приоткрылась, явив лицо, которое поэты лет тридцать назад сравнили бы с луной.