Три дня весны

Несколько раз его забирали в полицию за разбитые стекла, раскуроченные вывески и дурацкие надписи на стенах, но всякий раз он выкручивался, и отвечал кто-то другой из его компании.

– Не твое дело, – ответил Пашка, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Да, пару раз было, что и у него отнимали деньги, но никогда он не отдавал их сам, никогда не праздновал труса.

А сейчас Котел один, и это значит, что от него можно убежать.

– Да ты оборзел, мелкота! – и рыжий бросился вперед.

Но Пашка сорвался с места на миг раньше, свернул налево и помчался по тротуару что есть духу.

Кулаками махать Котел может, а вот бегун из него никакой…

Пашка остановился, разрешил себе оглянуться – вон он, рыжий, стоит, уперев руки в колени, дышит тяжело, морда красная, и перекошена так, словно целый лимон в рот засунул.

Курить надо больше.

Только тут Пашка вспомнил, зачем он, собственно, из дома выбрался – хотел узнать, только ли у них в квартире нет воды и света.

А вот тут во дворе дядька в моторе бежевой «десятки» копается.

Пашка еще раз оглянулся, убедился, что Котел мрачно потопал обратно, и сам зашагал в сторону дядьки.

– Извините, – сказал он. – А у вас вода дома есть?

Обладатель бежевой «десятки» повернулся, уставился на Пашку, маленькие глазки его заморгали.

– Есть, а чего не быть-то… – буркнул он подозрительно. – А тебе зачем, пацан?

– Но у нас нет. Вы же видите, что случилось…

– А что случилось? – дядька нахмурился.

Пашка на несколько мгновений потерял дар речи.

Так уж вышло, что он с самого детства не мог врать, если пытался это делать, всегда чувствовал себя так мерзко, словно наелся мыла, да еще и запил его бензином. Может быть поэтому отлично чувствовал ложь, любую фальшь в словах собеседника, даже крошечную.

И сейчас готов был поклясться, что хозяин «десятки» не врет, что он и вправду ничего не заметил!

Пашка собрался указать туда, где в рядок выстроились мохнатые «бочки», наверняка и тут заменившие мусорные баки, но тут сверху донесся протяжный вскрик и ритмичные хлопки – словно кто-то вытрясал очень большой половик.

Они подняли взгляд одновременно.

Из-за ближайшей крыши показалось нечто крылатое, темно-бурое, и по крутой дуге пошло вниз.