Три дня весны

Те вскоре закончились, и он оказался в еще одном коридоре.

Когда пошел вправо, то уткнулся в ярко освещенный зал, где лежали груды монет, сверкали изумруды, алмазы и прочие драгоценные камни, раскрытые сундуки демонстрировали ожерелья, браслеты и другие украшения, от вида которых любой богач поседел бы от зависти.

Но Пашка прочел много книг, и знал, что где золото, там и драконы, и соваться в это помещение не стал.

Дверь в проход-библиотеку предсказуемо закрылась, а коридор в противоположной от зала с сокровищами стороне повернул, и Пашка в первый момент решил, что оказался в тупике.

Вглядевшись, понял, что впереди все просто заполнено такой густой тьмой, что в ней не видно вообще ничего.

Чтобы подтвердить догадку, медленно запустил в нее руку.

Исчезли кончики пальцев, затем кисть целиком, и Пашка отдернул конечность обратно: вдруг там, во мраке, прячется некто жуткий, и только и ждет, кого бы сожрать?

Но тут же сам засмеялся над собственным страхом.

Похоже, ему предложили выбор – или свет и драгоценности, или тьма и неизвестность.

Губы пересохли, накатило острое желание проснуться у себя в кровати, чтобы все это оказалось не более чем сном.

Пашка решительно засопел и пошел вперед, придерживаясь за стенку.

Темнота ударила по глазам будто огромная, вымазанная сажей ладонь, он словно ослеп. Остался шорох дыхания, гладкий камень под пальцами, ровная поверхность под ногами.

Пашка шел медленно, ощупывая пол перед собой, боясь, что разверзнется яма, и он в нее свалится.

Лица вроде бы что-то касалось, но такое легкое и невесомое, что он не мог понять – на самом деле или только мерещится.

А затем тьма начала выцветать, он увидел пол под ногами, уже другой, из огромных серых плит. Рука провалилась в пустоту, и он качнулся, обнаружил себя в квадратной комнате со стенами из красного кирпича.

В центре ее на небольшом постаменте располагалась статуя толстого улыбающегося человечка, похожего на Будду.

– Добрый вечер, – сказал человечек, хотя каменные губы его не пошевелились.

– Э… добрый, – отозвался Пашка. – Вы… э, кто?

– Можешь называть меня Голосом, – сообщили ему. – Выглядеть я могу как угодно.

Очертания статуи поплыли, она закуталась в дымку, а через миг на постаменте лежала толстая серо-зеленая змея, похожая на бабушку удава из старого-престарого мультика.

Пашка змей не боялся, но на всякий случай сделал шаг назад.

– Поздравляю тебя, – сказал Голос. – Ты добрался до центра Лабиринта. Молодец.