Три дня весны

Услышал злой вопль за спиной, черные стены оказались справа и слева, за одну из них зацепился плечом, затрещала надорванная куртка.

И тут ноги подвели Пашку, они взяли и подогнулись.

Он упал на колени, попытался заставить себя встать, чтобы встретить врага лицом к лицу, как положено. Но тут позади тяжело грохнуло и, обернувшись, он увидел не вход, а стену из темного камня.

Из-за нее донесся полный разочарования вопль, затем глухие удары.

– Головами… попробуйте… – пропыхтел Пашка.

Он стоял в узком коридоре, что тянулся вправо и влево, сколько хватало взгляда.

Лунный свет проникал сверху, позволяя видеть ровный пол из черных и белых плиток, положенных в шахматном порядке, блестящие, словно покрытые лаком стены, в одной из которых через равные промежутки встречались узкие проемы.

Неужели это и в самом деле лабиринт? Может, тут и чудовища есть?

Пашка нервно сглотнул, но затем подумал, что злобные монстры остались снаружи и сюда не доберутся. Извлеченный из рюкзака фонарик отказался зажигаться, хотя батарейки в нем были новые.

Сделав несколько попыток, Пашка убрал прибор обратно.

Заглянул в первый проем, но ничего интересного не увидел – те же стены, черно-белый пол, вверху полоска неба с необычайно яркими звездами. Во втором обнаружил мягкое, умиротворяющее свечение и ковер из зеленой травы, украшенный алыми и желтыми цветами.

Захотелось шагнуть вперед, прилечь, и Пашка встряхнул головой, чтобы отогнать наваждение.

Не время и не место, чтобы валяться…

В третьем его встретило нечто вроде огромной головоломки – сплетение шестеренок, рычагов, шатунов, еще каких-то деталей, которым он не знал названия.

Четвертый напомнил библиотеку – два ряда полок с книгами, огромными старинными томами, и даже пол исписан причудливыми значками.

Вот сюда Пашка не мог не войти.

Присел, разглядывая ближайшую надпись, и тут за спиной тихо хлопнуло.

Повернув голову, Пашка без особенного удивления обнаружил, что проход за ним закрылся, не оставив даже шва – в этом лабиринте ты мог сделать выбор, пройти куда-то, но потом тебе не оставляли пути назад.

Совсем как в жизни.

Одни значки на полу напоминали германские руны, другие – арабскую вязь, третьи – иероглифы, четвертые вовсе не пойми что.

Пашка попытался снять с полки самую толстую из книг, но та оказалась втиснута среди соседок так плотно, что ничего не вышло. Тогда он погладил серый переплет с черными символами вроде клинописи, и зашагал дальше, меж двух рядов полок.