Мужская работа

 – А я – твой командир, центурион Лиргана! Правую – вверх!

Командир? Центурион? Это что, я в армии? Ну и ботва!

Только ошеломлением можно объяснить то, что я поднял руку – ненавижу всю военную дисциплину, хождение строем, отдавание чести и прочую ерунду, еще с детства. На запястье у меня защелкнулся почти невесомый браслет то ли из кожи, то ли из пластика, над ним выросли колонки цифр.

– Это персональный классификатор, – Лиргана отступила на шаг, смерила меня взглядом. – Снимать его нельзя, да у тебя и не получится.

Она рассказывала дальше, я почти не слушал, цеплялся за мысли, что разлетались как испуганные чайки, и орали так же громко. Итак, я все же в армии, черт знает где, черт знает какой – «центурион» намекает на Древний Рим, но вокруг совсем не амфитеатры с колизеями.

Огромный зал, без окон и украшений, в дальнем конце видна дверь, над ним большой черно-золотой герб: кулак, охваченный языками пламени.

– Ко мне обращаться по званию, вопросы начинать с «разрешите обратиться», – вещала Лиргана: ну точно, армейские порядки везде едины, что в первом веке до нашей эры, что в двадцать первом нашей.

Или я в будущем? Куда меня перенесла дуга, заполненная лилово-голубым огнем?

Первый испуг прошел, ощутил я себя увереннее, и обнаружил, что Лиргана очень даже ничего: фигура стройная, ноги длинные, под форменной курткой заметны тяжелые выпуклости, только какие-то странные… три груди, как три глаза, одна под правую руку, другая под левую, третья под язык? Интересно было бы попробовать, да и попробуем еще.

Я облизал губы, ощутил напряжение в паху.

Ну вот, не успел расстаться с женой, уже собираюсь вдуть трехглазой и трехгрудой бабе!

– Слюни подбери, кусок дерьма! – Лиргана, похоже, заметила, куда я смотрю.

Тело отреагировало так, словно я дембельнулся вчера, а не семь лет назад.

Презрения во взгляде центуриона с самого начала было хоть отбавляй, но теперь к нему прибавилась откровенная ненависть, тонкие губы исказила кривая усмешка, глаза сузились. Это меня удивило – обычно женщине приятно, когда в ней видят красивую женщину и ее хотят, но тут все иначе.