Командировка в ад

Расслабон! Нет, никогда больше!

Этот местный аналог курева действовал сильнее обычных сигарет, успокаивал, снимал напряжение, убирал усталость. Но у меня он вызывал сильнейшее привыкание, настоящие ломки, как от тяжелых наркотиков, и мне большого труда стоило с него слезть.

– Нет, – я покачал головой, и вспомнил, что в прошлый раз принимал другие таблетки – круглые, желтые, как советские витаминки, без которых мой переводчик чудил так, что буквально сводил меня с ума.

– Слушай, а врач на месте? Тот, с татуировкой? – спросил я.

– Нет, перевели его недели две назад, ха-ха, – ответил Макс, и я ощутил, что меня словно ударили поддых: другой эскулап может и не войти в мое положение, а взять да списать меня на Землю, и что тогда, где брать деньги на операцию для Сашки?

– Черт, – я сунул автомат хозяину. – Дело такое, срочный вызов к начальству. Функционирует твой агрегат как новенький, только чистить не забывай, а то буду лупить на правах злого командира.

Макс недоверчиво заухмылялся.

А я покидал инструменты в тумбочку, где прятался черно-белый пингвинчик, подмигнул ему, и ринулся из казармы прочь – когда тебя зовут спецслужбы, лучше не тормозить. Трибун Геррат, маленький, непримечательный шавван с желтоватой кожей и усиками, встретил меня слащавой улыбкой.

– Садись, десятник, – пригласил он, не став слушать уставное «по вашему приказанию прибыл», и я шлепнулся на стул.

Кабинет контрразведчика не изменился, как и он сам – туша сейфа в углу, такого, что в него можно спрятать слона, портрет Гегемона на стене, и «окно», за которым на этот раз была уже не Столица, а морской пейзаж, белоснежные утесы, волны, летающие над ними то ли рыбы, то ли птицы, радуга вдалеке.

– Очень конкретно рад тебя видеть на своем корабле, – продолжил Геррат.

«Словно кот мышь» – подумал я.

– Поскольку твое появление означает, что твой хозяин продолжает свою игру, – говорил трибун негромко, поглаживал усики, поскольку наверняка понимал, что этот жест меня раздражает.

Для меня в этом всем ничего занятного не было.

Геррат невесть почему вбил себе в голову, что я шпион или вроде того, и я на практике знал, что оправдываться бесполезно, что любые мои слова будут восприняты как увертка, хитрый трюк.