Карьера мятежника

И тут ветер взвыл с особенной злостью, хмарь понесло в сторону, открылись жуткие дырявые здания.

– Я сплю? – прошептал Макс.

Словно кусок метели был неподвластен ветру, будто танцевали свитые в жгуты столбы из тумана и снега. По уходящей вдаль улице к нам двигались три огромных, метра в четыре ростом, существа, и хотя я видел их с невероятной четкостью, я не мог сообразить, как они выглядят. Глаза воспринимали, а вот мозг отказывался обрабатывать изображения, заедал, как плохо смазанный механизм.

Великаны в белой шерсти с черными провалами глаз?

Крадущиеся к нам амебы изо льда, громадные одноклеточные?

Нечто спрятанное внутри одежд-бурдюков, многоногое, растопыренное?

Ни то, ни другое, ни третье, и все это вместе.

– Ааааа! – заорал кто-то из бойцов, и застрекотал автомат.

Пули разорвали снежно-туманную плоть, в ней появились темно-синие дыры, словно кляксы на простыне. Затянулись мгновенно, но существо сбилось с шага, на мгновение замерло, издало низкий, вибрирующий крик, от которого у меня заболели уши и помутилось в глазах.

Через мгновение они орали уже втроем, с агрессией и мощью пароходного гудка.

– Стре… стре… – попытался выдавить я из омертвевших губ, краем глаза увидел, как опустился на колени Макс, как один из бойцов рухнул на четвереньки и сблеванул на землю. – Стреляйте!!

То ли меня услышали, то ли сами сообразили, но на белой туманной плоти возникли новые дыры. Ветер стих, полог метели задернулся, но наступавшие на нас силуэты не пропали, такое ощущение, что они отпечатались прямо на сетчатке, хотя я по-прежнему не мог понять, на что они похожи.

Ходячие хоботы на множестве маленьких ножек, сложенные из десятков колец вроде автомобильных шин?

Колышущиеся над землей аэростаты, чьи бока щетинятся иглами?

Ползущие к нам ящеры с распахнутыми пастями, клыки изо льда вспыхивают, горят изумрудным огнем?

Это было нечто настолько негуманоидное, что мой разум просто не справлялся. Наверняка тиззгха прятали под своими одеждами нечто столь же чуждое, но они были намного, намного ближе нам, людям, шавванам, ферини, занга и прочим человекоподобным обитателям Гегемонии.

Двигавшееся первым существо остановилось, из белизны хлынули наружу черные струи. Задымилась, растекаясь, лужа, и ветер принес резкую вонь, но хотя бы ужасающий вопль стих. Стало различимо утробное рычание припавшего к земле, ощетинившегося Котика.

– Твою мать… ик, твою мать… ик, – донесся до меня голос Макса.

– Огонь! – крикнул я.