Карьера мятежника

 – Гаденыши, она плакала…

Ее чувства словно передались мне, я сжал кулаки, в груди толкнулось горячее, острое. Попадись мне Иван, я бы просто свернул ему голову, затем поставил на место и свернул второй раз.

Юля сглотнула и добавила:

– Эх, если бы ты тогда не завербовался, они бы нас не нашли! Эх, ты!

– Они нас уже тогда нашли! – буркнул я сердито. – Иван тогда уже знал, кто ты такая. Ничего бы это не измени…

– Нет, он только подозревал! – перебила меня жена. – На мне не написано, кто я! Спровоцировал он тебя! А ты поддался!

– А если бы я не поддался, то что бы было с Сашкой? – выпалил я, и осекся.

Ну да, аргумент не самый лучший…

Юля нахмурилась и заговорила снова, но тут похоже вступила в действие та блокировка, что мешала мне говорить с дочерью. Тяжелый удар обрушился на меня в этот раз снизу, но связь не порвалась сразу, я вцепился в нее, точно в канат, который тащит тебя из бушующих волн на борт корабля.

– …ты… надо вместе… потом! – доносились до меня отдельные слова.

Меня словно сокрушали огромные жернова, усаженные острейшими зубьями. Хрустели кости, внутренности пихались и толкались, сердце норовило выскочить из горла, по губам текло соленое и горячее, наверняка кровь.

Но я продолжал сражаться, продолжал держаться.

Ради своих девчонок я готов пройти и не такое.

Но затем меня вышвырнуло, словно пробку из бутылки шампанского, которую долго и упорно трясли. Я почти ощутил, как шлепнулся задницей о металл портальной площадки, шмыгнул носом, втягивая текущую из него кровь.

– Э, центурион, ты в порядке? – это оказался Веррад, он стоял рядом и заглядывал мне в лицо выпученными глазами.

– Это я с женой поговорил, – буркнул я: пусть решит, что это дурацкая шутка такая. – Что, пора за дело?

* * *

Чтобы разобраться с консолью, мне пришлось включить переводчик, и теперь голова у меня трещала, будто сбитое с настройки радио. Руки дубели на ветру, чтобы нормально работать инструментами, приходилось то и дело отогревать кисти под мышками, дуть на ладони.

Мы как раз поставили на место последний отремонтированный блок, когда донесся крик одного из часовых.

– Что там? – я поднял голову.

Туман вновь загустел, к нему добавился снег, так что нас окружала белесая мгла. Видно в ней было на десяток метров, не дальше, и я едва мог разглядеть, что делается на краях портальной площадки.

– Сейчас проверим, – сидевший со скрещенными ногами Дю-Жхе начал подниматься.