Голос

– Пара минут до звонка, мы уже мобилы повырубили…

Егор внимал, одновременно потроша рюкзак… учебник, тетрадь, ручки…

– А тут кто-то завыл снаружи типа или запел, и училка вроде как замерла! Заледенела! Сидит за столом, глаза в кучку, и не она одна! Анька Смирнова тоже застыла! Руку подняла, а опустить не может!

Тощая и бледная Смирнова была в классе главной подлизой и ябедой.

– И Кабан оцепенел, – добавил Диман, с опаской поглядывая через плечо. – Зазырь? Едва со стула не упал…

Сашку Кабанова, тугоумного второгодника, называть по прозвищу было опасно – он мог решить, что его обижают, и полезть в драку прямо на уроке, не обращая внимания на учителя.

В другой день Егор бы решил, что Диман заливает, вешает лапшу на уши…

Но сегодня на пути в школу он и сам слышал необычный голос, то ли плакавший, то ли певший, что доносился прямо с небес, и видел окаменевших людей – ту же техничку около столовой, женщину в белой дубленке или дворника с ломом.

– Мы Смирнову даже за косички дергали, и сильно, да без толку, – продолжал шептать Диман.

– Я тоже кое-что видел, – сказал Егор. – На улице, пока…

Но тут их прервали.

– О чем шепчемся, молодые люди? – спросила Лидия Николаевна, и это был уже ее обычный голос, властный и громкий, привыкший отдавать приказы и наводить страх на учеников.

Вот это они попались!

Диман сел прямо, захлопал ресницами, делая вид, что он тут не при чем, что думает только о сегодняшнем уроке.

Вот растяпа!

– Наверняка о том, кто из вас пойдет к доске, – продолжала «англичанка», сверля его взглядом. – И расскажет… и о чем же он нам расскажет, что было задано на сегодня? Петров!

Последнее слово прозвучало как приказ.

Егор засопел, почесал кончик носа и хмуро ответил:

– My room[1 - Моя комната (англ.)].

– Вери гуд, – судя по тону Лидии Николаевны, он не ошибся, и даже произнес название темы не особенно ужасно.

Затем она выдала свою обычную фразу, обозначавшую «добро пожаловать к доске, мы тебя слушаем».

Егор поднялся с тяжелым вздохом, прихватил со стола дневник.

Как всегда в такие моменты, мысли смерзлись в тяжелый комок, утыканный ледяными иглами – в каком направлении не подумаешь, все ничего умного не получается, только отдается в голове тупая боль.