Грани сна

А на деле видел, и прибыл в землю нашу прямо оттуда, чтобы сделать недоброе Вятко-князю, и власть-то в Городенце захватить. Закончил он своё разоблачение словами:

– А посол этого не знал, и, благодарение Стрибогу, лжу великанову вскрыл.

– Разве? – удивился князь.

– Конечно, – ответил Надёжа. – Он же сам сказал, что различить пашу и Великана невозможно. Значит, он видел там Великана. Позволь, государь, задать вопрос послу.

Князь поморщился, но разрешил:

– Задавай.

Надёжа спросил, не мог ли видеть посол при дворе халифа именно Великана, да переодетым в кафтан паши.

– Да, могло такое быти.

Инозёма, услышав это, резко вскинул голову, но промолчал. А Лавр молчать не стал. У него был уже опыт, он знал, что пока интрига в самом начале, её можно задавить, если успеть перехватить инициативу. Он погрозил толмачу пальцем, и вскричал, перебив уже начавшего говорить Надёжу:

– Зачем лжёшь? Он сказал «нет», а ты говоришь «да».

– Что такое? – спросил его князь.

– Неправильно толмачит.

– А, слушайте: Великану язык Багдада ве?дом! – крикнул Надёжа, и явно собирался развить свою идею, что Великан и есть тот багдадский паша, но тут вмешался Инозёма:

– Толмач неправильно перевёл!

– Правильно! – зарычал Надёжа.

– Неправильно!

– Слушай, князь, меня, – торжественно заявил Надёжа.

Лавр помнил по прежним своим приключениям, что в арабских землях на первом этапе был в почёте эллинизм: учёность, язык, обычаи. Греческий, как язык межнационального общения, знали все. И он предложил своему князю привлечь к разрешению спора независимого эксперта.

– Это как это? – поинтересовался князь. Он не верил, что волшебник Великан, с которым они болтал обо всём на свете последние дни, ему враг. Но и сомневаться в верности Надёжи пока не смел.

– Надо бы позвать серебряных дел мастера Герасима. Пусть он скажет, кто прав.

– Где Герасим? – спросил князь. – Должен тут быть.

– Был, был, – закричали из толпы.

– Он куда-то финики потащил, – подсказал Бурец от стола с угощением народу.

– Приведите его, – приказал князь.

Пока ходили за Герасимом, Надёжа упорно пытался доказать, что чужим веры нет. Великан чужой, опасный. Скрыл, что языки знает. Герасим подозрительный, финики утащил.