Грани сна

 – Мир перевернулся! – Он встал, присмотрелся к тем, кто его окружал, и проревел: – Что тут вообще происходит? Кто эти люди?!

– Сотрудники, Хакет, ваши коллеги.

– Коллеги? C'est des conneries![11 - Французское ругательство.] Да это же сплошь … … [цензура: басурмане]! Этот, например, вы посмотрите! Он даже в чалме! Как вы могли пустить в наш круг этих … этих … … [цензура: дикарей]?!

– Сэр, – отозвался тот, на кого он указал, – хоть вы и знаменитый тайвер, но я засужу вас за расизм.

– Меня?.. Мне угрожает какой-то … … [цензура: туземец], – но тут Хакет замолк и, беззвучно открывая рот, потыкал пальцем в медсестру.

– Я медицинский работник, сэр, – скромно доложила та.

– Нет! Она женщина, Биркетт! Женщина в нашей лаборатории, это чудовищно. Здесь никогда не было женщин.

– Я подам на вас в суд за сексизм, – отпрыгнула от него сестра, и с презрением в голосе прошипела: – Мужской ш-ш-шовинист.

– Полковник, возьмите себя в руки, – бесстрастно проскрипел Биркетт.

Хакет быстро остыл – он всё же был немало пожившим, опытным сотрудником.

– Простите, сэр, – сказал он. – Я в шоке, сэр.

Директор велел всем вернуться на рабочие места, а полковника Хакета, во избежание новых инцидентов, увёл в свой кабинет, захватив заодно Сэма Бронсона и незнакомого Хакету молодого и серьёзного Джона Смита, чтобы тот вёл протокол.

– Вы действительно вернулись из прошлого? – кисло спросил Биркетт.

– Так точно! Выполнял задание в Ставке русской армии в Могилёве, в 1917 году!

– Мы вас не посылали в Могилёв… Но если мир, по вашим словам, переменился, значит, вы своё задание выполнили.

– Суть вот в чём: явиться в виде призрака на спиритический сеанс, в котором участвовал генерал Корнилов, и убедить его не идти на захват Петрограда.

Джон Смит движениями мышки ноута корректировал машинный перевод речи полковника в письменный вид.

– Как прошла операция?

– Прошла прекрасно! Они вызвали дух Александра Македонского. И я… вы же знаете, сэр, я однажды был Александром Македонским и штурмовал город Тир. И потому…

– Я этого не знаю.

– Ах, да. В общем, надеюсь, они поверили, что я это он. Ведь так и есть, хоть и частично, я – это он. То есть наоборот.