Грани сна

У подъезда к нему подбежал маленький гибкий юноша, начальник охраны Хаджиев, взял под козырёк.

– Я схожу, прогуляюсь, – сказал ему Лавр Георгиевич по-туркменски. – Подышу воздухом. – Перешёл на русский: – Двух человек сопровождения достаточно. Ну, ладно, четверых, учитывая обстановку.

Он пересёк Губернаторскую площадь, где дворники в сумерках всё ещё заметали базарный мусор, свернул на тёмную аллею. Двое солдат с винтовками следовали за ним, Хаджиев и ещё один солдат шли поодаль. Попадавшиеся навстречу хасиды кланялись, трогали с почтением поля шляп.

За театром повернул направо и вскоре входил в низенький каменный дом с ярко освещёнными окнами.

Тонкая брюнетка в тёмно-зелёном в цвет глаз шёлковом платье вышла из гостиной к нему навстречу.

– Лавр, – сказал она, прижавшись. – Мне неспокойно.

– Я оставлю часовых перед дверью, – сказал Корнилов. – И у окна. Уж в Могилёве я могу гарантировать твою безопасность.

– Ах, ты не понимаешь – мне беспокойно за тебя.

Роман с Натальей начался ещё в марте, когда он стал питерским генерал-губернатором, в эйфории первых дней революционного угара, и продолжался с недолгим перерывом на войну. Отношения с супругой Таисией у него фактически закончились со смертью сына, давно, ещё до Китая, так что угрызения совести его не мучили. Став Верховным главнокомандующим, он перевёз Наталью в Могилёв и снял для неё этот дом.

Были опасения, что в Могилёве Наталья будет скучать, но нет, её то и дело навещал кто-нибудь из столицы.

Вот и теперь в гостиной сидели двое незнакомцев: некрасивая дама средних лет, тощая, как тарань, с серьёзным сухим лицом, и толстяк штатский, поспешивший подняться из кресла при виде знаменитого генерала. На румяном его лице сияло такое восхищение, что Лавр Георгиевич почувствовал к нему неприязнь, хотя привык уже и к прозвищу Спасителя Отечества, и к лицезрению целых толп таких вот восторженных толстяков.

– Моя фамилия Мезенцев, – сказал гость.

Корнилов сухо кивнул. Ему-то представляться не было решительно никакой нужды.

– Сударыня? – едва заметно кивнул он даме.

– Анна, – томно представилась вобла, и этим ограничилась.

– Выпьешь? – спросила его Наталья.