Грани сна

Труднее всего Лавру было говорить с теми, кто хорошо знал о прошлом из книг, а услышав его мнение, требовал доказательств, и непременно, чтобы тоже из книг. Ну, не верят люди аргументам вроде «я лично знал Азанчеева», или, там, «не раз видел царя».

Попав сегодня на Мосфильм, он угодил как раз в такую ситуацию. Обычный научный консультант ограничился бы указанием, какие петлички были на мундирах разных полков, да каковы цвета мундиров и знамён, форма пуговиц. Но он-то был не просто специалистом по той эпохе, а очевидцем! И ничего не мог доказать.

– Читал я сценарий, видел эскизы декораций, – сказал он киношникам. – Всё не так.

– Что не так?

– Всё. В вашем фильме главные моторы действия – царь и Меншиков. Появляются, лично указывают, и всё будто само собой делается по их слову. А было не так! И тот, и другой имели с десяток подручных, о которых теперь никто и не знает. А у тех, у каждого, были ещё людишки. Вот они следили, требовали, доносили, зудели, торчали тут и там, в каталажку тащили, если надо… И дело делалось.

А иначе никто бы даже не почесался!

– Студент! – с неприязнью сказал режиссёр. – Понимал бы что! Сто серий надо снимать, ежели показывать всё, как было, в деталях. Мы хотели снять всего-то три серии, а денег дали на две, и делаем две. Утвердили нам артиста Черкасова в царевичи – он и будет, похож или не похож.

– Кстати! – вспомнил Лавр. – Царевич, скажу я вам, был тот ещё пройдоха. Он с двенадцати лет повадился ездить к монахам, но ездил пьянствовать, а не малиновый звон слушать.

Об этом все знали! И заговор против отца затеял, потому что тот пьянства его не одобрял. А у вас что? Сам царь пьёт, и пьёт. Но Пётр пил мало, и не от склонности, а из обезьянства! В Европе вода гнилая, там подсели на алкоголь из опаски малярии. Пётр этого не знал, а мнил, что это и есть европейская культура. И алкал он в основном при иностранцах, норовя их удивить, как много выпить может. А они, гады, запустили враку, будто он алкоголик.

Сказав это, Лавр махнул рукой:

– Но вы всё равно ведь по-своему снимете.

– Конечно, – усмехнулся режиссёр. – У нас график, смета и сценарий, и твои, студент, странные сказки не могут их изменить. Какой институт?

– МГУ, исторический.

Помощник директора Иванов, уловив мысли режиссёра, нахмурился на Лавра:

– Идите, молодой человек, идите с вашими фантазиями. Ваша позиция нам непонятна! Пусть в следующий раз приезжает сам профессор!

– Будьте здоровы, я пошёл.

Он вышел в августовский зной.