Замок Орх

Второй шрам, намного больше, шёл от правого уха через центр щеки, рассекал нос на две половинки и обрывался, поднимая верхнюю губу так, что она была похожа на заячью.

– Проходите, – прорычал горбун глухим и хриплым голосом, и девушка, взяв коня под уздцы, вошла в замок.

– А это кто? – раздался за спиной глухой хриплый рык.

– Это Эрг, слуга. Он ненадолго здесь, – ответила Аминель, пытаясь улыбнутся и горбуну, но на этот раз было заметно, что улыбка далась ей с очень большим трудом.

– Да не переживай, парень! – воскликнул Эрг, потрепав сторожа по плечу.

Эрг уже слез с повозки и так же, как Аминель, вёл ослика под уздцы.

– Можешь переночевать в сторожке, если не испугаешься моей рожи, а кончится этот проклятый дождь, тогда и поедешь, – рыкнул горбун, скорчив жуткую гримасу, которая, наверное, у нормальных людей обозначала улыбку, и указав на небольшую дверь в стене возле ворот замка. Очевидно, там и была сторожка.

Эрг и Аминель улыбнулись шутке горбуна, и теперь он уже не казался таким недобрым и пугающим.

– Буду очень благодарен, – ответил Эрг и остановил повозку возле резной деревянной двери, на которую указал горбун.

– Подождите меня здесь. Я доложу о вашем приезде, – сказал тот, скрываясь за дверью.

Как только горбун ушел, Аминель огляделась. Они с Эргом стояли на большой площади посреди замка. Всю площадь покрывала брусчатка, аккуратно подогнанная друг к другу таким образом, что в зазор между камешками трудно было бы просунуть лезвие тонкого ножа.

Со всех четырёх сторон площадь окружали высокие здания. Три из них служили одновременно крепостной стеной, а четвёртое примыкало к ней, как бы неожиданно выступая из общей массы. Самое высокое здание было семиэтажным, а самое маленькое всего в три этажа.

Эрг и Аминель как раз и стояли возле самого высокого здания. Они уже здорово продрогли, когда из двери появился вначале сторож-горбун, а вслед за ним полная женщина лет пятидесяти в тёмно-зелёном платье.

– Пройдёмте, я покажу вам вашу комнату, – красивым голосом изрекла женщина. Да, она именно не говорила, а изрекала. Речь её лилась плавно и величественно, сравнимая с потоком реки или порывом ветра, пробежавшим по кронам деревьев. – Меня зовут Корменгильда. Я слежу за порядком в жилом корпусе.