Замок Орх

Но этого не произошло. Внезапно подъём кончился и превратился в огромную площадь. Очевидно, это была главная городская площадь. На это указывало и то, что здания, окружавшие площадь, были выше остальных в городе, да и архитектура их была мудрёнее и изысканней, чем у остальных зданий. Тонкие извилистые улочки со всех сторон стекались к центру. Путники постояли немного в нерешительности, не зная, куда ехать, посовещались и, выбрав одну наименее извилистую и более широкую, чем остальные, улицу, отправились дальше.

Теперь дорога шла вдоль глухой стены, поросшей вездесущим плющом с одной стороны и маленькими, аккуратными домиками, утопающими в цветах, с другой. Подъём в гору опять становился всё круче, пока не оборвался новой площадью. Путники остановились перед большими запертыми воротами и спешились. Это была конечная цель их путешествия. Ворота замка Орх.

Девушка подошла к воротам и постучала. Стук был едва различим из-за шума дождя, и девушка постучала вновь, более настойчиво и громко.

Она стучала ещё и ещё, пока не услышала с той стороны ворот недовольное сонное бормотание и скрип металлической задвижки. Вместо большой двери, как ожидала девушка, в воротах открылось небольшое окошечко. Оно было так мало, что не позволяло как следует разглядеть того, кто был по ту сторону ворот. Но девушку он видел отлично. Освещённая светом луны, в белом плаще, светловолосая, она отчётливо выделялась на фоне темной дождливой ночи.

– И кого чёрт принёс в такую погоду? – спросил хриплый голос у девушки.

– Аминель Трезеринн, ученица первого курса, – ответила девушка и снова улыбнулась такой открытой и обезоруживающей улыбкой, что обладатель хриплого голоса по ту сторону ворот, уже собиравшийся рассердиться не на шутку, ограничился лишь тем, что забубнил себе под нос что-то невнятное и определённо беззлобное – и начал открывать ворота.

Когда дверь открылась, девушка смогла увидеть обладателя хриплого голоса. Только воспитание и сильная воля смогли удержать её от того, чтобы не вскрикнуть от страха и неожиданности.

Перед нею стоял горбун среднего роста и неопределённого возраста. Узкое лицо его пересекали два шрама крест-накрест так, что невозможно было даже примерно представить, как выглядел их обладатель прежде. Один шрам рассекал левую бровь и веко, проходя прямо посередине глаза. От этого глаз выглядел каким-то зловещим и живущим отдельно от своего хозяина.