Девятый вал

Она, как и я, интересовалась антропоморфными роботами, дизайном, цветопередачей, фионистиловыми преобразованиями. Ну и пошло, поехало и покатилось, непринуждённые касания, дружеские объятия, поцелуи при встрече, всё это начало перерастать в задерживающиеся взгляды глаза в глаза, на доли секунд дольше обычного, невпопад улыбки, долгие объятия. Но, к сожалению, это всё, чем нам удалось насладиться, потому как сегодня я узнала, что её убили.

– Вчера, – поправил я её.

– Да, э, вчера, – опустила она голову.

– Антропоморфная робототехника, – пробормотал я, скользнув взглядом по механическим рукам девушки, встал с края стола и сел в кресло рядом. Всё вроде бы хорошо, но что-то меня гложет, что-то я упускаю. Так, она собирала уже как год для меня дела, ну… наверное, так, надо бы уточнить у Тока, она влюбилась в коллегу и, как выясняется, подругу, ну тоже возможно, тогда что? Что-то с делом Стэмковой, почему именно это дело, как она о нём вообще узнала, оно-то до неё было, она ничего не может знать, или…

– Скажите, голубушка, а как давно вы у нас на службе состоите?

– Три с половиной года уже как.

– А-э…

– Чуть больше года у мистера Идри-Тока в отделе, – предугадав мой следующий вопрос, перебила меня секретарь.

– Хорошо, госпожа Гвоздь, можете идти отдыхать, господина Тока прошу не беспокоить, ему нужно прийти в себя. Не, не знает, это просто совпадение, так бывает.

– Да, господин мэр, разрешите идти?

– Ступайте, – я встал, прошёл к столу и подумал сказать: – Ах да, мисс Гвоздь, – я обернулся, девушка вставала, и мне показалось, что я заметил едва заметную ухмылку на её лице.

– Ах да, вы не могли бы помочь с организацией похорон, раз уж вы были так близки.

Она замешкалась, сразу не дав ответа, она просто смотрела в глаза мэра. Он вопрошающе поднял бровь.

– Э, да, конечно, сэр, помогу, простите меня, – и она выбежала за дверь, не закрыв её.

Похороны – Смерть

– Опять этот сраный дождь, он никогда не закончится, сколько можно лить, – бубнил себе под нос один из гробовщиков, что стояли вчетвером у массивного деревянного гроба. Невиданная роскошь в наши дни.