Я из Зоны. Колыбельная страха

Да? Сами мы не справимся, не одолеем мутанта? Ты что, себя крутым считаешь, молокосос? Мы тут их убиваем и будем убивать.

Ставр не кричал, не повышал голос, и именно от этого становилось не по себе, но я все же не сдавался.

– Это странный кровохлеб. И да, малой группой с опытным сталкером у нас есть шанс убить эту тварь.

– Сержант, у вас две минуты на то, чтобы привести себя в порядок и заняться делом. Или вы настаиваете на своем предательском плане? Хотите, как и в прошлый раз, привести крысу в наши ряды?

Ставр ринулся к колодцу, заглянул в него, оценил обстановку.

– Говорю откровенно: еще раз посмеешь гнать пургу про помощь от сталкеров, я тебя выкину из части, как глистного котенка. И никто меня не заставит тебя дальше терпеть.

Солдатики, стараясь не смотреть на меня, полезли за майором.

Я стянул шапку, погладил автомат, посмотрел на небо. Пошел снег, жесткими крупинками неприятно царапая кожу. Что тут было думать? Иногда лучше молчать и тихо сопеть.

Пальцы

1

Вроде уже должен был привыкнуть, ан нет. Все в Зоне как-то не так, не по логике вещей: проверенные временем радейки вдруг перестали работать, зато через столько лет разрухи в старом вонючем подземелье, где даже бетонные кольца входа-колодца потрескались и держались на честном слове, мигала красная лампочка.

– Перегруппироваться!

Голос Ставра эхом отскакивал от стен. Я попрыгал, проверил автомат и двинулся за группой.

Нет, это был даже не коллектор, а широкий ход по теплотрассе. Вдоль стен круглого туннеля тянулись толстые трубы и электрические кабели с потрескавшейся обмоткой.

Поворот и спуск по ржавой лестнице с гнилыми ступеньками. «А я-то думал, в этом подземелье время остановилось! Выходит, и здесь оно точит потихоньку человеческие сооружения. Пожирает всё, что создано непосильным трудом, переваривает», – размышлял я.

– Осмотреться!

Помещение, в которое мы попали, было немаленькое, со множеством подпирающих свод колонн. Вокруг опасно торчали железные прутья, валялись бочки и груды тряпья с неприятным запахом разложения. Глаза наконец приспособились, и я понял, что освещение в этом зале было каким-то странным – зеленоватым, как от гриба гнилушки. Свет исходил от лужи в углу помещения, обнесенной металлической сеткой.