Легионер

Много тогда было историй и не вполне легальных, но я ему всегда доверял, и он мне платил тем же.

В каждую поездку Виктор, как на войну собирался. Ещё бы: менты, бандиты, рекет, подставы. Всё это было тогда в девяностые! Что ни поездка – настоящий блокбастер. Сегодня, уже нет такого беспредела. Те, кто дожил, сменил хозяев. И хоть занимаются тем же, но теперь, отнюдь, законным бизнесом. Легализовались!

Так вот. Виктор парень крепкий, никого не боялся и всем нравился. А за улыбчивость его стали звать Витёк Счастливчик.

И всё бы было хорошо, так через пару лет попал всё же он в переделку.

Его время от времени парни со двора на разборки привлекали, деньги вышибать. Он ведь такой – всегда за справедливость!

– Долги отдавать надо, а кидать – не хорошо, – всегда предупреждал он прежде, чем пустить в ход кулаки.

А тут пошло всё наперекосяк. Тот, к кому они приехали, в долг ни у кого не брал. Коммерсант просто отказался платить бандитам за право ведения своего дела. Когда Витёк это понял, то рядом с собой положил всех, с кем приехал на разборки.

Вернувшись домой взял кое-что из одежды и в бега подался.

Искали его долго. Менты к маме Любе домой прямо вместе с бандитами приходили, как с потерпевшими. Тогда и она уехала в деревню. Люба улыбчивая всегда была, вот люди и верили ей и в этот раз поверили, приютили. Не одна она была, с ребёнком, Адрюшкой звали. Брат он был молочный Виктору.

И тут в деревне парень разбился на мотоцикле, почти ровесник Витьке, но постарше будет.

Ну, разбился и разбился, в каждой деревне бьются один за другим. Жизнь такая – пьют да лихачат, а в деревне, особенно. Похоронила его мать. Всё как на Руси полагается. Всё да не всё! Пришла, она на девятый день в дом к Любе с предложением.

– Уезжать твоему надобно, – говорит. Не дадут ему житья ни тут, ни в городе. Убьют парня!

А Витька тогда в сторожке лесника обжился. Дед-то и рад! И работник славный, и поговорить есть с кем. А мать погибшего видать знала что-то от Любы о его истории.

– Возьми, – говорит, – паспорт моего, ему он без надобности.

И российский, и заграничный протягивает. Мама Люба тогда так и опешила:

– А, заграничный-то откуда?

– В Польшу мы с ним собирались, товар вести кое-какой сдавать. Заработать хотели. Женить его надобно было. Знать не судьба.

Всхлипнула она, да без слёз, выплакала все уже.

– Ты побрей его на лысого и очки ему надень. Не отличат!

Сказала и вышла из избы.