Побег с Фомальгаута

Но я был только в районе вокзала, в неизвестном мне районе. Можно считать, что я тоже не был в Фатласе.

– Значит, ночуем здесь, а завтра двигаем туда, – подытожил Хват и притормозил буйволов, – я слышал, что дорога в Рхад-Акам-Димм начинается около Фатласа.

Утром, как и ожидалось, окружающее выглядело в более приглядном свете. Мы наскоро перекусили и двинулись в путь. Как и предполагал Хват, перед въездом в город мы оказались на большой развилке. Дорога ведущая в столицу оказалась пустой, а вот направо до самого горизонта стояла огромная очередь.

– Почему всё стоит? – удивился я.

– Сейчас узнаем, – Рико спрыгнул на землю, – Хват, ты со мной?

Они исчезли в людской пробке, а мы с Саарабаном остались на платформе. Я смотрел на сидящих прямо на дороге людей и вспоминал день, когда началась катастрофа.

– Из головы не выходит… Почему это случилось? Что произошло?

– Ты же знаешь, что нет ответа, – вздохнул Саарабан, – каждый из нас, да и все эти люди, думали над этим.

– Что?

– Нечего перезапускать, вот что. Всё стало выглядеть так, будто не работало много времени. Я не знаю, как это объяснить.

Я вспомнил, как в первые минуты апокалипсиса прибежал в лабораторию и увидел лишь ржавый замок на воротах. И ужас в глазах одного из сотрудников оттого, что каким-то образом погашены токамаки.

– Ты прав, Саарабан.

Он хотел что-то сказать, но появились Хват и Рико.

– Дело дрянь, – сплюнул на землю Рико, – пробка стоит до самого Рхад-Акам-Димма.

– Почему? – спросил я.

– А потому, – медленно, со злостью в голосе произнес Хват, – что ещё ни один корабль не появился в системе Фомальгаута и не приземлялся на Дагоне.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба.

– Отсюда не убежать, – устало сказал Рико, – все, кто тут стоит, не теряют надежды, что перелёты возобновятся.

Хват кивнул в знак согласия, и мы отправились в Фатлас.

В столицу мы въехали где-то в районе полудня.

– Здесь всё гораздо хуже, – сказал Саарабан, глядя на черные окна небоскребов и заколоченные витрины магазинов.

Я согласился с ним и кивнул. Меня больше всего удручали брошенные машины, груды обесточенных роботов и обгорелые остовы сожженной техники непонятного для меня назначения.