Корабельный пес

Корабельный пес

Карина Шаинян

Давай, Поющий для Луны, спой о разбитом корабле и дальнем береге, о неправильных вопросах и правильных ответах, и обо всех, кто потерялся в тумане. Спой об Ахено Бессмертном, Ахено Неверующем, который не смог вернуться домой…

Карина Шаинян

Корабельный пес

Обходил поверху скальный прижим – внизу с ревом вскипали волны, брызги долетали до лица, заставляли вздрагивать. Точно о такую стену разбился их корабль. Часть людей выбросило на скалы: вода поделилась добычей с берегом, и камень благодарно принял свою долю.

Ахено скормил тела морю, одно за другим. Постоял, чувствуя, как валится на плечи одиночество. Выжили только двое – он, Ахено Бессмертный, и Проводник – потому что должен был выжить. Проклятый пес, соглядатай. Весь путь не скрывал своей неприязни, смотрел с презрением, в конце концов Ахено приказал запереть его в трюме. Корабельный Пес выплыл – со скалы было видно, как мечется на сером песке пляжа палевая тень.

Пес носился по отливной полосе, фыркал в мелкие лужи. Прыгал с размаху двумя лапами, поднимая фонтаны воды и песка – ловил мелкую рыбу, не ушедшую с отливом. «Веселится, сволочь», – подумал Ахено. Засвистел – проводник шарахнулся, замер настороженно, – одичал, одичал, – и с воем бросился к Ахено, молотя хвостом. Со свалявшейся шерсти летели мутные брызги, запах псины перебивал соль и водоросли. Пес прыгал на грудь, стелился брюхом по песку и снова прыгал, драл мокрыми когтями по животу.

– Все наши погибли, – сказал Ахено, неуверенно почесывая пса между ушами. – Море их съело. Твои братья проводили их?

Страж преданно заглядывал в глаза, поскуливал, только что не кивал. Ахено присел на корточки, обнял пса за мокрую шею, вздохнул. Оглядел обломки корабля, выброшенные на берег, и побрел вдоль берега на север.

«Обманул! Обманул!» – стучало в голове. Корабль разбит, спутники погибли, не вернуться. Добился своего, старый бурдюк. Ахено останавливался, топтался по берегу, пинал космы водорослей.

Идти было бессмысленно. Не идти – невозможно.

Кормился ребристыми ракушками, пил из редких ручьев, теряющихся в прибрежном песке. Третьим вечером вышел на деревушку – несколько домов, серебряных от соли, сети, лодки на берегу. Рыбаки встретили почтительно, приветствовали на языке, странном уху, но понятном уму. Называли Человеком-из-за-Моря, накормили, устроили спать на охапке травы.