Хроники Сапфиры. Книга вторая

Вы живёте в своем измерении и радуетесь покою. Но, в тот же самый момент времени, в другом измерении рвутся мощные смертоносные заряды. Во время войны у всех одна и та же мысль: нужно истребить противника. А значит создается всё более новое и изощренное оружие. И вот ответьте мне на вопрос: что будет с вашим миром, если отчаявшиеся воюющие стороны решат применить заряды распада вещества? Это ужасное оружие везде запрещено. Но на войне запреты, как правило, отходят на второй план. Что, по-вашему, произойдёт?

– Под распадом вещества вы понимаете управляемую ядерную реакцию? – спросил кто-то из зала, даже не воспользовавшись серебристой сферой.

– Да, это ядерная реакция. Только она неуправляемая, – мрачно объяснил Вар.

Наступила тишина. Затем в воздухе нарисовались две карты, которые Вар использовал как доказательство существования другого измерения. Потом карты совместились в одну. После этого изображение уменьшилось и превратилось в планету.

– Это правильно, – сказал Вар, – а теперь взорвите этот мир.

Невидимый оператор исполнил просьбу, и глобус стал огненно-красным. А потом изображение увеличилось и снова разделилось на две карты. Зал охнул. Печальники в полной тишине смотрели на два одинаковых пылающих изображения.

– Даже я не сказал бы лучше, – нарушил тишину Варфоломей, – кто бы это не рисовал, спасибо ему.

Из-за небольшой перегородки вышел Всиох.

– Это я, – сказал он, – надеюсь, получилось наглядно.

– Очень наглядно! – подтвердил Вар.

– Не так давно мы зафиксировали сейсмическую активность, – произнёс Всиох, – хотя наш город расположен на малоподвижной тектонической плите.

– Совершенно верно, – кивнул Варфоломей, – это разрывы снарядов. Оружие становится мощнее.

– Выходит, что мы сами себе навредили? – спросил Миллс.

– Выходит, да.

Зал совета разделился на два лагеря. Появились сторонники теории пришельца, которым противостояли приверженцы учения Улиена.

– Как в древние времена! Всё повторяется, – прошептал Всиох и ушел обратно за перегородку.

– Предлагаю голосовать! – громко возвестил Миллс. – Кто желает отключить излучение и прекратить истреблении целых двух рас?

Миллс смотрел своими печальными глазами на голосующих и радовался. Его сторонников стало значительно больше. Но когда подсчитали количество голосов, оказалось, что мнений поровну. Сколько печальников хотело отмены геноцида, ровно столько же желали оставить всё как есть.