История Млечного пути

История Млечного пути

Артур Лидд

Спустя 14 миллиардов лет от того мгновения, как Творец познал мысль, и спустя 500 лет после того, как первый искусственный спутник оказался на орбите Земли…"История Млечного пути" – это история длиною в несколько судеб. История трагедий и величайших достижений человечества. История предательства, любви и борьбы. Это история о будущем человечества. История простых людей и властных корпоративных чиновников. Это история о Вселенной и о тех, кто все это создал.

Артур Лидд

История Млечного пути

Пролог

Четырнадцать миллиардов лет назад он вдруг понял, что он есть.

И это понимание пришло не сразу. Мысль осознания атаковала постепенно, сильно и не щадя. Мысль сообщила ему, что он существует, это факт, и он единственный кто знает это.

Потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть к его новому состоянию, ведь до этого момента он мог только быть и никак больше. Теперь он есть. Все в той же черной и ледяной пустоте, как и раньше, но есть. А когда он понял и осознал это, то пришла боль. Боль не физическая, потому что существо, не имеющее физического тела, не способно ощущать физическую боль. А боль эта, была намного глубже. Острая и мучительная, словно награда за его новый дар, она пульсировала в нем, в каждой его частице и казалась, была больше самой Вечной Пустоты, в которой он жил.

В редкие моменты, когда боль отступала, он думал о том, кто он такой и в чем его предназначение. В этих коротких и долгожданных перерывах, он учился познавать себя и Вечную Пустоту. Он научился слышать и чувствовать, он научился понимать и мыслить. А когда снова возвращалась боль, он мог только терпеть, сжимаясь до размеров атома и ничего больше.

И все же он чувствовал себя взаперти в Вечной Пустоте. От того что он не мог видеть, он не мог знать насколько она огромна и потому она казалась ему тесной. Но все же, внутри горела надежда, что за ее пределами есть иной, более лучший мир. Светлый и огромный. Он не понимал, каким именно должен быть тот мир, что может стать для него спасением, но одно он знал точно, в том мире нет места боли.

Но, то была только надежда.