Хроники несчастных

 – Умол-ляю! Пож… пож-а-а-луй-ста!

Вместо какого-либо ответа еще удар – прямо вдоль позвоночника. Решил на мне живого места не оставить.

Со спины на живот ручейками стекает теплая кровь и, просачиваясь сквозь рубашку, капает на матрас.

Это не я, это не со мной, этого не может быть.

Не хочу умирать. Я не готов к этому.

Мысли перепутались, мозг отключился.

Я ничего не видел уже – не раскрывал глаз. Слышал только, как визжит у противоположной стены Аня, как она молит их, чтобы они оставили меня, как хрипит от удовольствия Август, как снова и снова описывает в воздухе пируэты плеть, ударяясь о моё измученное тело, истекающее кровью.

Но вскоре боль отступила. Звуки приглушились, сознание растушевало окончательно и я полетел куда-то.

Темно.

Проваливаюсь в пустоту, а подвал этот, уменьшаясь в размерах, остается где-то внизу, превращаясь в крошечную точку.

Боль отступает.

Исчезает всё.

Остаются умиротворение и легкость. Они уносят от меня все страхи и волнения, но эйфория длится недолго – меня затягивает обратно в эту маленькую точку внизу словно джинна в лампу.

Звук собственного дыхания, голос Ани, свист плети, кислая вонь от этого урода – всё возвращается на свои места.

Аня рыдает, задыхается от слёз. Собирается что-то сказать, но у неё зуб на зуб не попадает.

Я сплевываю на матрас сгустки окровавленных соплей, силюсь разжать глаза и хоть одним глазком посмотреть на Аню.

Аасма и Август уходят.

* * *

Чёрный, бесконечный каменный лабиринт, живым из которого не выбирался еще никто.

Под ногами шипят змеи и кишат насекомые: пауки, тараканы, многоножки. Ядовитые и голодные – хотят облепить и сожрать меня. Стрекочут и клацают клешнями, скребут щетинистыми лапками где-то совсем рядом.

И как меня угораздило оказаться в этом страшном, забытом Богом месте? И есть ли отсюда выход?

Если и есть, то вряд ли я его найду раньше, чем меня уничтожат эти мерзкие твари. Или годы… ведь я здесь навечно.

– Руслан, очнись!

Неужели и она здесь? Это ведь голос Ани?

Она здесь!

– Руслан…

Я с трудом приподнимаю тяжелые, налитые свинцом веки.

В слабом свете луны различаю знакомые очертания нашего логова. Тот же матрас, те же цепи, та же Аня… Её голос снова возвращает меня в реальный мир. Сколько раз это случилось за последние сутки?

Лежа на животе, уткнувшись щекой в матрас, выпрямляю окаменевшую шею. Шевелить руками и ногами тоже больно, всё тело словно утыкано иглами.