Хроники несчастных

Закрыв дверь на замок, Аасма вешает ключи на привычный гвоздик и, оглядывая нас, давит лыбу.

Август на удивление спокоен. Не бросается на меня с кулаками, не стремится убить.

В руках у него поднос с тарелками. Он опускает их на пол и мне в глаза бросается заткнутая у него за пояс плётка с длинным черным хлыстом. Представляю, как он хлещет меня ей, как она впивается в мою кожу и мне становится плохо. Что-то отламывается от сердца, отрывается; по затылку и спине прокатывается покалывающая волна непреодолимого отчаяния и унижения.

– Ты огорчил меня, дорогой, – с сожалением произносит Аасма. – Придется преподать тебе урок.

– Что? – не выдавая страха, спрашиваю я. – Какой урок?

Подвал наполняется ароматом свежего бульона и вареной картошки.

На потяжелевших ногах поднимаюсь, сжимаю вспотевшие ладони в кулаки и встаю.

Тяжело дыша, Август чешет раздутую башку, скалится в кровожадной ухмылке и вынимает из-за пояса кнут. С наслаждением сжимает его рукоять, проводит рукой по хлысту…

– Ты сам во всем виноват, – меланхолично произносит Аасма.

Она складывает руки на груди, постукивая пальцами по своим ребрам, а Август всё смотрит на меня и скалится. Предвкушает приятное занятие.

Передний край его засаленной мешковатой кофты, натянутой поверх комбинезона, колышется от неровного тяжелого дыхания, лоб напряжен и покрыт испариной. Виски пульсируют, на мясистом горбатом носу тоже проступили капли грязного пота.

– Я прошу вас, не надо! – слезно просит Аня.

Аасма смущенно поджимает губы, давая понять, что она тоже не восторге от всего происходящего, но выбора у неё не остается.

– Что бы вы не задумали, лучше не надо, – глухо говорю я. – Не надо!

Август в ответ еще шире скалится, Аасма вздёргивает бровь.

– Умоляю, не надо… – как загипнотизированная повторяет мои слова Аня.

– Всё будет хорошо, милая, – спокойно отвечает ей Аасма. – Твой муж справится.

Грядет сильная боль – я ощущаю это всей кожей, каждой клеткой тела. Грядет самый настоящий ужас.

– Просто скажите, что вам нужно? – спрашиваю я у Аасмы, ретируясь к стене, но не расслабляя кулаков. – Мы отдадим всё!

– Отдадите, – соглашается Аасма. – Но сначала ты понесешь наказание.

– Да что вы о себе возомнили, уроды? – злость становится нестерпимой. – Вы не имеете на это права!

– Август, любимый мой, ты готов? – спрашивает Аасма.