Альфа и Омега. Сага «Ось земли». Книга 3

У нас в головах всесоюзный бардак, Филя. Вот и сейчас на трибуне безмозглый болтун кудахчет, а мы все, как дурачки, радуемся: ура! перестройка, будем в Европах жить! Попомни мое слово: я помру скоро, а ты в Европах точно жить не будешь. А будешь ты у пронькиных в батраках ходить, Филя, в самых что ни на есть презренных батраках.

Не хотел Филофей разделять с Булаем таких нерадостных взглядов, потому что имелась у него надежда на улучшение. Так и ушел его дружок, едва буркнув «прощай», и, как оказалось, ушел навсегда.

В доме Булая беспамятно рыдала вдова, у гроба молча сменяли друг друга родные и близкие, перешептывались посетители. В изголовье замер Данила, старший сын умершего. Он приехал рано утром, и под глазами его темнели круги от бессонной ночи. Смерть отца вырвала его из ГДР, где он недавно начал свою очередную командировку в резидентуре советской разведки.

Филофей своих детей не имел и по-хорошему завидовал Всеволоду. Тот выпустил в свет славных ребят, а старший уже много лет работал за рубежом, объездил полмира и слыл в Окоянове удачливым человеком.

– Здравствуйте, Данила Всеволодович, чаю, припоминаете меня, старика?

– Отчего же, Филофей Никитич, конечно, помню.

– Мы ведь с отцом Вашим последние годы много общались. Можно сказать, приятельствовали.

Филофей достал скомканный носовой паток и вытер выступившие слезы.

– А Вы как живете, в Москве или где?

– Я опять за границей сейчас. В Германии.

– В Западной или в Восточной?

– В Восточной, Филофей Никитич. Там сейчас самые главные дела творятся.

– Ты смотри, а я думал, главные дела сейчас у нас творятся. Ведь такое полоумство, что слов нет!

– Вы правы, конечно, только это не по моей епархии. Моя работа на чужбине.

– Мне, старому, видать, этого не уразуметь, да уж ладно. Хотелось бы мне с Вами подробнее пообщаться. Тут у меня в музее просто чудеса происходят, право слово. И посоветоваться не с кем.

– Что за чудеса такие могут в нашем краеведческом музее происходить, там ведь одни экспонаты?

– Эх, Данила Всеволодович! Раньше я тоже думал, что это мертвые вещи. Какое там, мертвые! Только больше ничего не буду говорить. Не до этого Вам сейчас. Пожелаю Вам, однако, успехов.